Одна ночь - Марисса Вольф

электричество скоро починят. Если хотите, можете присесть вон там на диване, — я, не подумав, обернулась и ожидаемо ничего не увидела. Вокруг была полнейшая темнота летней безлунной ночи. — Вы его почувствуете, если сделаете ровно десять шагов назад.

Я раздумывала, не провокация ли это. В конце концов, что я знаю об этом человеке?.. На деле, не так уж и много…

Но, если честно, то неизвестность в виде неразличимого мира, что таился за холодными перилами, пугала меня похлеще невидимого дивана, стоящего где-то в центре террасы.

И я решилась.

Медленно сделала ровно десять шагов назад, и с последним из них почувствовала ногой прохладную кожаную обивку. Аккуратно наощупь присела на гладкую поверхность. Притаилась.

— Не бойтесь, я вас не трону, — его голос прозвучал откуда-то издалека. — Будем надеяться, что поломку всё же быстро починят. Иначе — нам, к сожалению, никак не спуститься.

Это я и сама знала. Причудливая девятиэтажная постройка, спроектированная по замыслу самого владельца этого шикарного участка, имела всего один только лифт. Ни ступеней, ни пожарной лестницы — здесь не было совсем ничего.

— Да, будем надеяться, это будет быстро, — произнесла едва слышно, зная, что мужчина меня услышал. — Десять минут — было бы идеально.

Кто же знал, что сидеть нам придется там целую ночь?..

Сердце стучало так громко, что заглушало все посторонние звуки. Что там я говорила? Переболела?

Как же… Видимо, я даже и не думала начинать…

— И всё же… Вы поделитесь немного вашей тайной? — мягко спросил голос в отдалении, когда стало понятно, что ни через десять, ни через пятнадцать, ни даже через двадцать минут наше вынужденное заточение не закончится.

Какая мне, в принципе, разница кому исповедоваться? Да, он мне нравится. Очень. Но ведь это ничего не изменит. Дома меня ждет Леша.

Я покрутила на пальце невидимое в темноте кольцо и коротко вздохнула.

— Просто… я пришла в журналистику очень давно. И…

— Всё происходит по инерции, правда? — мужчина сказал ту же самую фразу, которая крутилась в моей голове.

— Правда, — я отозвалась эхом.

— А чего бы вам хотелось? Что — при самом лучшем раскладе — вы хотели бы делать? Чем заниматься?

Я впервые задумалась об этом. Всю жизнь бежала белкой по сумасшедшему бесконечному колесу. Казалось, сейчас один проект, потом отдохну. Потом откуда-то появлялся второй и так безостановочно и беспрерывно.

— Что вы любили в детстве? — подсказал мне вкрадчивый низкий голос.

— Рисовать… наверное… — я уже была не уверена. Детство закончилось очень давно.

— А сейчас рисуете? — спросил Илья.

— Нет, конечно, — я горько усмехнулась.

— Времени нет, естественно, — снова он прочитал мои мысли. — А когда оно появится, как ты думаешь? — без предупреждения перешел на «ты».

Ответа на этот вопрос я не знала. Кто там знает, что будет за следующим пригорком?! Я еще не прошла этот путь.

— Давай представим, что ты рисуешь, — голос искусителя оказался гораздо ближе, чем раньше. — Глаза можешь не закрывать. Просто почувствуй, что у тебя в руках находится кисточка. Наноси мазки на холст под названием «жизнь».

Теплые руки вдруг опустились на мои приоткрытые плечи, проводя высоковольтный разряд. Широкие ладони не двигались, но мне казалось, что они меня уже раздевают.

Я судорожно вздохнула и облизнула губы.

Уверена, что мужчина никак не мог этого видеть, но он каким-то необычайным образом чувствовал меня. Так, как никто и никогда в этой жизни. Даже мой Леша так бы не смог.

— Полина, какой краской ты сейчас рисуешь? — хриплый шепот опалил мое ухо, заставляя внутренне сжаться от предвкушения.

— Голубой, — пробормотала первое, что пришло в мою голову.

— Замечательно, — так же тихо произнес мой искуситель. — Сделай первый мазок.

Его рука медленно поползла по моей руке, остановилась у локтя, весьма целомудренно его погладив, и прошествовала дальше, в конце концов переплетя наши пальцы.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться. Мозг плавился, заставляя забывать о том, что у меня через неделю будет свадьба, о том, что я принадлежу другому, о том… что на пальце, который поглаживал Илья, красуется помолвочное кольцо.

В душе закоротило от сумасшедше страстного накала.

Но я все же нашла в себе силы, прошептать едва слышное четкое «нет».

_____________________

Молодого магната зовут Джейкоб он тоже из «Границ»

Глава 7. Выход

В ту же секунду теплое присутствие моего знакомого незнакомца пропало. Растворилось. Исчезло.

Прохладный ветерок овевал мои плечи. И снова чрезвычайно сильно колотилось сердце, будто заключенное в клетку моей груди.

Оглядываться было бессмысленно, но я оглянулась.

Темнота надежно окутала меня своим мягким покровом.

Я не слышала шагов, говорящих о том, что мужчина оставил меня здесь одну, но в то же время я не чувствовала никакого постороннего присутствия.

Кажется, сейчас я запаниковала.

Дело не в том, что я боялась темноты — нет, ее-то я как раз и не боялась, дело было в том, что я на микросекунду поверила, что всё в моей жизни могло быть иначе.

Могло быть… Но, похоже, никогда так не будет.

— Не переживай, Полина, — вдруг прозвучал немного поодаль голос с легкими нотками печали. — Я тебя прекрасно понял, — щелкнула зажигалка, и маленькая точка обозначила мне далекое присутствие мужчины. — Я не буду к тебе приставать.

Нет! — захотелось мне кричать на весь мир. — Нет! Пожалуйста, продолжай! Ведь я хотела иначе! — билась я во внутренней истерике.

Но внешне я молчала.

Легкий рассвет, поднимающийся над еще сонной водой белой вуалью, мягко окрашивал окружающий мир привычными красками.

Илья сидел в отдалении и курил одну за одной.

Я стояла на том же месте, вцепившись в холодный металл жестких перил. Не оборачивалась больше. Не рассматривала мужчину. Глубоко ушла в свои мысли, понимая, что выхода в моей жизни больше нет.

— Пожалуй, я спущусь одна, — пробормотала у открытых дверей лифта, когда наконец-то включили освещение. В яркой зеркальной кабине отражался Илья, уже успевший зайти.

Мужчина кивнул и нажал одну из двух кнопок.

Я отвернулась, чтобы больше не смотреть в сужающуюся щель. А еще мне не хотелось показывать блеснувшие в уголках глаз слезы.

Лифт уехал, а я стояла на самом верху этой высотки и по всем канонам жанра должна была бы наслаждаться открывающимся отсюда видом, но я совсем не наслаждалась. Отчего-то смутные точки колышущихся на воде яхт, подсвеченных персиково-розовым рассветом, больше меня не интересовали. А я ведь так прекрасно любовалась ими ночью.

Чертов Илья! Снова влез в мои мысли, разбередил заживающую душу.

Плакать не буду, до боли сцепила зубы. Слезы мои ничего не решат и ничего не