Точка невозврата - Альма Смит

— Садись, я тебя подброшу. Куда? В общагу? Или домой? — он потянулся к открытию пассажирской двери.

— Я пешком, — холодно остановил его Андрей.

— Разомнусь после пар. И тебе полезно было бы.

Сергей поморщился, почувствовав укол.

— Ладно, как знаешь. Слушай, мне надо с тобой поговорить. Серьёзно.

— Я слушаю, — Андрей упёрся взглядом в капот машины, избегая смотреть отцу в глаза.

— Твоя мать… — Сергей запнулся, подбирая слова.

— Она совсем с катушек съехала. Не пускает меня домой, не отвечает на звонки, настраивает против меня Машу… Это же ненормально! Мы же взрослые люди, мы можем решить всё цивилично.

Андрей молчал, давая ему выговориться.

— Она не понимает, что таким поведением калечит вас, детей! — голос Сергея зазвучал громче, в нём появились знакомые нотки менторского тона.

— Ты же мужчина, ты должен её вразумить. Поговори с ней. Объясни, что я не враг. Что я хочу участвовать в вашей жизни. Нормально, по-человечески.

Андрей медленно перевёл взгляд на отца. Его лицо было невозмутимым, но в глазах стоял лёд.

— И как, по-твоему, «нормально»? — спросил он тихо.

— Приезжать по воскресеньям, делать с Машей уроки, а потом ехать к своей любовнице? Или ты уже с ней порвал, раз хочешь «участвовать»?

Сергей смутился, его уверенность на мгновение дрогнула.

— Это… это не твое дело. Речь не обо мне. Речь о семье.

— Именно что о семье! — голос Андрея оставался тихим, но в нём зазвенела сталь.

— О той семье, которую ты предал. И теперь ты приехал ко мне и просишь, чтобы я уговорил маму простить тебя? Чтобы всё стало как раньше? Чтобы ты мог и дальше тихо трахать свою директоршу, пока мама варит тебе утренний кофе? Это твой вариант «нормально»?

Сергей побледнел. Он не ожидал такой прямой и жестокой атаки от всегда сдержанного сына.

— Андрей! Как ты со мной разговариваешь! Я твой отец!

— А она — моя мать! — парировал Андрей, и его сдержанность наконец треснула.

— Которая двадцать лет покрывала твоё хамство и твои измены! Которая верила твоим сказкам! И которая наконец-то нашла в себе силы сказать «хватит»! И знаешь что? Я ею горжусь. Впервые за долгое время — горжусь.

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал таким твёрдым, что Сергей невольно отклонился назад.

— Ты хочешь участвовать в нашей жизни? Начни с того, что признай — ты всё просрал. Сам. Без чьей-либо помощи. Ты предал маму, нас, наш дом. И теперь пожинаешь последствия. Не ты решаешь, как и когда мы будем с тобой общаться. Это решаем мы. Понял?

Сергей сидел, прижавшись к спинке кресла, и смотрел на сына расширенными от шока глазами. В них читалось не только потрясение, но и что-то похожее на страх. Страх потерять его. Навсегда.

— Но… я же люблю вас, — выдохнул он, и в его голосе впервые за весь разговор не было ни капли фальши. Только растерянность и боль.

— Любви без уважения не бывает, пап, — Андрей отступил на шаг, его голос снова стал ровным и холодным.

— Ты не уважал маму. Не уважал наш дом. И теперь ты требуешь к себе уважения? Извини, но так не работает.

Он взвалил сумку на плечо.

— Маше ты будешь звонить только с моего или маминого разрешения. И говорить с ней о чём-то, кроме подарков и развлечений. Попробуй для начала спросить, как у неё дела в школе. Попробуй вспомнить, что у неё скоро контрольная по математике. Попробуй вести себя как отец, а не как Дед Мороз. Это будет твой первый шаг. Если, конечно, ты на это способен.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

— Андрей! Подожди! — крикнул ему вслед Сергей, но сын уже не оборачивался.

Сергей сидел в своей дорогой машине посредь шумного города и чувствовал себя абсолютно пустым и разбитым. Только что его отчитал его собственный сын. И отчитал по делу.

Каждое слово било точно в цель, не оставляя камня на камне от его жалких оправданий.

Он смотрел, как прямая спина Андрея растворяется в толпе студентов, и впервые за долгие годы осознал весь масштаб катастрофы.

Он потерял не только жену. Он терял уважение своих детей. И это было больнее, чем захлопнутая дверь собственной квартиры.

Он опустил голову на руль. Гудок пробил тишину салона, заставив вздрогнуть пару прохожих. Но ему было всё равно. Он проиграл. И проиграл с разгромным счётом. Урок, который только что преподал ему сын, был жёстким, честным и окончательным.

«Любви без уважения не бывает».

Эти слова будут преследовать его ещё очень долго. Гораздо дольше, чем звонок от Ксении, который настойчиво замаячил на экране его телефона. Он на него даже не взглянул.

Глава 11. Тихий вечер

Анна стояла у открытого окна в гостиной. Прохладный вечерний воздух пахёл дождём и влажным асфальтом. Он врывался в квартиру, смывая затхлый запах старых обид и невысказанных претензий.

Она вдыхала его полной грудью, чувствуя, как лёгкие расширяются, а в висках перестаёт стучать тяжёлый, назойливый пульс.

Сзади послышался осторожный скрежет ключа в замке, затем — тихие шаги. Это был Андрей. Он вернулся из университета. Анна не обернулась, но всё её существо напряглось в ожидании. Она боялась его молчания, его закрытого лица, его гнева.

Шаги замерли у порога гостиной.

— Мам?

Голос у него был спокойный, даже усталый. Без намёка на недавнюю ярость.

— Я здесь, у окна.

Он подошёл и встал рядом, прислонившись плечом к косяку. Они молча смотрели на темнеющий город, на зажигающиеся огни, на редкие машины, плывущие в предгрозовой мгле.

— Он подъезжал ко мне у универа, — наконец произнёс Андрей, глядя куда-то вдаль.

— Я знаю, — тихо отозвалась Анна.

— Он мне писал. Говорил, что хочет поговорить с тобой «по-мужски».

Андрей фыркнул. Коротко, беззлобно.

— Ну, мы поговорили. По-мужски.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не гнев, а странную, взрослую усталость.

— Знаешь, самое противное? Что в какой-то момент я смотрел на него и понимал, что он… жалкий. Не страшный, не злой. А именно жалкий. И это почему-то злит ещё сильнее.

Анна кивнула. Она понимала. Гораздо проще ненавидеть сильного и коварного врага, чем жалкого, сломленного предателя, который когда-то был твоим героем.

— Я сказал ему, что любви без уважения не бывает, — добавил Андрей, и его голос дрогнул.

Анна наконец посмотрела на него. На своего мальчика, который за одну неделю стал старше её на десять лет. Она положила руку ему на плечо.

— Ты был жёстким. Но правым.