Под иными звездами - Деметра Фрост

— А что с телом?

— Похоронил, что же еще?

— И куда же ты сейчас направляешься? — быстро спросила Урд, — И разве не страшно быть одному?

— Конечно же, страшно, прекрасная леди, — улыбка Марра была слабой и как будто извиняющейся, — Но то поделать? Я надеялся на господню милость и, как видите, не прогадал. Я встретил вас! Вы же не оставите бедного менестреля в одиночестве? На верную погибель?

На несколько секунд Франк замер, словно обдумывая что-то. А потом кивнул и вернулся к своему прерванному занятию — подготовке места под костровище.

Лишь в первый вечер знакомства с менестрелем Марром оборотница чувствовала настороженность и старалась быть поближе к Франку как никогда. Но веселый и даже несколько наивный нрав мужчины сделал свое дело — расположил к себе девушку и даже заставил с приоткрытым ртом слышать умелую игру на домбре и свое пение, мягкое и очень проникновенное. Урд больше не боялась приближаться к нему, задавать вопросы и разговаривать. Марр действительно знал огромное количество историй и рассказывал их так интересно и захватывающе, что заслужил полное и безоговорочное внимание.

За три дня совместного путешествия Марр и Урд даже сдружились — они шли рядом, на несколько шагов позади вампира, негромко переговаривались, смеялись и шутили.

Менестрель много где бывал, много, что видел. Повидал так много людей, так много событий и о каждом, даже самом незначительном, рассказывал с таким пылом и такой личной заинтересованностью, будто чутко переживал всем своим сердцем. Для Урд, юной и неопытной, менестрель стал настоящим открытием. Она пораженно распахивала глаза и ловила каждое слово, вылетавшее из уст менестреля. И это увлеченность была настолько высока, что, казалось, она даже позабыла про Франка.

А вот вампир по какой-то причине выглядел и вел себя не совсем обычно и немного нерационально. С каждым днем он становился все более хмурым и раздраженным. Иногда кидал на своего нового спутника и оборотницу хмурые взгляды. Во время привалов он занимался обычными делами — охотой, ловлей рыбы, разведением костра и сбором валежника для постели. А потом сидел в стороне, скрестив ноги и медитируя. Ему было непросто погрузиться в себя, ведь хохот и болтовня мешали ему как следует сконцентрироваться. И, как ни странно, его раздражала реакция девушки — ее восторженные взгляды, ее кокетливый смех и то, как ярко она показывала свое расположение.

Это… раздражало.

На четвертый день путешественники вышли к дорожному тракту, на краю которого оказался небольшой трактир. Менестрель невероятно обрадовался этому, о чем сразу же громко и заявил:

— Горячая ванная! Вино! И нормальная постель! Слава богу! Как же я соскучился по нормальным условиям!

Увидев такое воодушевление, Урд тоже счастливо рассмеялась. Она с любопытсвом оглядывала небольшое здание и лошадей, что выглядывали из небольшой конюшни. Те, уже издалека почуяв зверодевушку, встревожено захрипели и шумно заржали, что ее только восхитило, но не больше.

Франк же настороженно огляделся, пытаясь подметить что-то угрожающее безопасности ему и его спутникам, но снаружи ничего особенного не наблюдалось. Как, впрочем, и внутри.

На деньги менестреля они смогли снять комнату с тремя постелями и заказать плотный ужин и даже бутылку вина — не зря Марр так хотел выпить. Первый этаж трактира представлял собой просторное помещение с крупнокалиберными столами и стульями, высокая стойка с тучным хозяином за ней, да всяческий хлам для антуража — пыльные бутылки, горшки, металлические прутья и кастрюли, какие-то инструменты и орудия труда и даже ломанные-переломанные музыкальные инструменты. Людей в трактире оказалось немного и все были похожими друг на друга, будто путешествовали вместе — мужчины от 30 до 50 лет, с заросшими лицами, уставшими глазами и в пыльной одежде. И ни одной женщины. Но, как не боялся Франк лишнего внимания к присутствию Урд, присутствующие просто мазнули по ней взглядом, у кого-то от любопытства блеснули глаза, да и только. Люди сразу же вернулись к своей трапезе или вину, которое здесь оказалось вполне приличным.

Б

о

льший ажиотаж вызвал менестрель, который после одного бокала расчехлил свою домру и после молчаливо согласился трактирщика, тихо и ненавязчиво заиграл и запел. Стихли даже негромкие разговоры — люди прислушались и поощрительно закивали в такт.

Это всё были уставшие и изможденные люди. Такие же путники, как и они. Кто-то, при ближайшем рассмотрении, выглядел хуже, кто-то — лучше. Но ни от одного из них Франк не чувствовал угрозы. И это успокаивало. И он даже позволил себе расслабиться.

Это и сыграло с ним дурную шутку. С того вечера, когда Урд так щедро накормила его своей кровью, он больше не питался. У него случались и более продолжительные перерывы между приемами пищи. Но почему-то в этот раз, расслабившись и отпустив внутреннюю концентрацию и самообладание, он почувствовал неприятное головокружение и даже тошноту.

— Я вашего позволения… Я оставлю вас, — произнес Франк глухо, поднимаясь и слегка покачиваясь.

В глазах вампира помутнело и ему пришлось опереться рукой за стол, чтобы не потерять равновесие. Урд тут же встревоженно вскинулась и тоже встала, чтобы поддержать мужчину, но тот сразу выставил вперед ладонь, останавливая ее.

— Со мной все в порядке, малышка. Не переживай, — сказал он тихо, — Я просто поднимусь в комнату и отдохну. Марр? Позаботься об Урд!

— Конечно! — широко улыбнувшись, менестрель отпустил гриф домры, взял чашу с вином и отсалютовал ею, — Не беспокойся, друг. С нашей леди все будет в порядке!

Франк кивнул и пошел в сторону лестницы, которая вела на второй этаж с комнатами. При этом ему пришлось как следует держать себя в руках, чтобы идти ровно, хотя из-за тумана в голове и глазах он почти ничего не видел. И даже по лестнице шел почти на ощупь, цепко держась за перила. С трудом попав ключом в скважину и открыв дверь, вампир сразу же рухнул на первую попавшуюся постель. Последнее, что он смог сделать — это расстегнуть жакет, ослабить тугую пряжку ремня и выпростать рубаху из-под штанов. Всего несколько секунд — и погрузился в сон. Точнее говоря — в темное и неприятное беспамятство.

Просыпался он с трудом. Его старательно трясли за плечо и даже хлопали по щекам. Потом к пересохшим губам прикоснулось что-то влажное и сладкое и Франк машинально открыл рот, сглатывая. Лишь после этого он смог открыть глаза и кое-как сфокусировать зрение, чтобы через дымку разобрать светлые очертания лица и волос Урд. Еще несколько секунд и он даже смог увидеть и закушенную в беспокойстве губу и расширенные глаза,