Дети Нави. Банная невеста - Кристина Юрьевна Юраш

– Кто здесь? – прошептала я, стараясь не выдать своего страха.

Голос депрессивной личности доносился откуда-то из камышей.

Глава 12

– Совсем мужик перевелся, – прозвучал тонкий, словно шепот ветра, голосок. И снова горькие, надрывные вздохи, которые, казалось, могли прорезать тишину.

Такие вздохи, полные отчаяния и разочарования, часто можно услышать на женских форумах, где женщины делятся своими бедами и ищут утешения. Но здесь, на берегу реки, они звучали особенно остро, как будто сама природа сочувствовала им.

Я огляделась, пытаясь понять, откуда доносится этот голос. Вдруг мой взгляд упал на девушку, которая стояла в воде. Ее длинные, мокрые волосы облепили плечи и белую, мокрую рубаху, а васильковые глаза смотрели прямо на меня с какой-то странной меланхоличной отрешенностью.

– Привет, – тихо произнесла я, не зная, что еще сказать.

– Я же говорю, мужики все сволочи! – всхлипнула мокрая девушка, и я заметила, как ее глаза вспыхнули странным, неестественным светом.

– Козлы… – добавила она, будто выплескивая всю свою обиду и злость.

Я кивнула, вспоминая недавние события своей жизни. Да, в мужчинах действительно есть что-то такое, что заставляет женщин страдать.

– А меня вот Ефим бросил, – продолжила девушка, и ее голос задрожал от обиды. – А я с горя утопилась… Теперь вот русалкой плаваю…

Русалкой? Я не поверила своим ушам. Неужели передо мной стояла настоящая русалка? Но как это возможно? Я ведь всегда думала, что русалки – это просто выдумки из детских сказок.

Девушка ловко ушла под воду, а затем вынырнула на небольшой дощатый кривой причал, который тянулся вдоль берега. Она достала гребень из волос и начала аккуратно расчесывать длинные, спутанные пряди. В воде болтались две бледные ноги, облепленные мокрой рубашкой.

Эм… Не русалка она никакая. Вон! У нее ноги! Я-то думала там рыбий хвост, а там две обычные ноги. Даже разочарована!

– Козлы они все… – вздохнула она, продолжая вычесывать колтун из водорослей. – Обманщики и предатели… Да как их земля носит!

Я почувствовала, как мое сердце сжалось от сочувствия. Но в то же время я не могла не задаться вопросом: что с ней не так? Вроде бы с виду обычная девушка, но что-то меня в ее облике настораживало.

– Угу, – ответила я, стараясь скрыть свое удивление. – Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – сказала она, грустно глядя на туман, который стелился по реке. – Ты ведь не знаешь, каково это – быть отвергнутой, когда все твои мечты рушатся.

Я задумалась. О, нет! Я действительно знала, каково это, когда тот, кого ты любишь, уходит. Прямо вот в памяти еще свежо! И я решила поддержать девушку.

Я подумала, что мне тоже есть что сказать.

"Сквозь череду дней, окрашенных в серый мрак, я погружаюсь в бездну разочарования, где каждый шаг кажется предательством. О, как же трудно мне, женщине, дарить любовь, окруженной стеною недопонимания и равнодушия, построенной из разрушительных слов и ложных обещаний. Каждый раз, когда сердце открывается, как весной распускается цветок, я лелею надежду, что найдется тот, кто оценит мою глубину, увидит в моих глазах свет!"

Я собралась с духом и вложила все это в короткое и емкое: "Угу!"

Русалка вздохнула, и я заметила, как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. В воздухе отчетливо запахло женской солидарностью.

– Так ты топиться пришла? – спросила она, приподняв одну бровь.

– Нет, просто к водичке решила подойти, – ответила я, чувствуя, что меня неправильно поняли. – Ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что.

– Ну что ж, удачи тебе, – сказала русалка, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка. – Может быть, однажды ты встретишь того, кто действительно оценит тебя. Я вот уже почти сто лет жду.

Я улыбнулась, хотя перспективы столетнего ожидания меня не грели.

Она на секунду повернулась ко мне спиной, а у меня желудок подскочил к горлу и потребовал тут же вернуть блинчики обратно. Спины у нее не было. Вместо спины зияла жуткая… дыра… На примере этой дыры можно было спокойно показывать анатомию. Я прижала руку к лицу, убеждая желудок, что мне показалось. Но желудок так явно не считал. У него было хорошее зрение и отличная память.

– Ах, Ефимушка мой, – вздохнула она, грустно глядя на туман. – Если бы ты только знал, как мне плохо без тебя.

– А где он сейчас? – спросила я, стараясь не показывать своего ужаса. Хотя нервные клетки все еще трясли друг друга с криком: "Ты это видел? Видел?!" Это ненормально!

– Так утопила я его лет сто тому назад, – ответила красавица, и в ее голосе зазвучала улыбка. – Легче немного стало. А потом снова утопить захотелось. А уже всё. На один раз удовольствие. Пойду утоплю кого-нибудь… Есть у тебя кто-то на примете?

Ну, как бы…

– Есть! – кивнула я.

Погодите! Кажется, есть у меня тут один знакомый!

"Я тебе еще устрою!", – вспомнила я голос, и у меня опять заныла шея.

О, а почему бы и нет?

Мало ли, вдруг он в следующий раз с ножом на меня бросится? Нет, а кто знает, что у него на уме?

– Этот… как его… – начала я, понимая, что разговариваю с настоящей русалкой. Прямо как с соседкой.

– И кто же это? – оживилась русалка, а в ее глазах вспыхнул хищный блеск. – С удовольствием утоплю! Люблю топить мужчин!

Глава 13

Я попыталась живо описать неизгладимые впечатления от встречи, а перед глазами стояла красивая высокая фигура.

– А! Это колдун! Лизар! – заметила русалка с усмешкой. – Черномазией занимается… Раньше простым парнем был. Ни о какой черномазии не промышлял. Я его еще молодым дураком помню. Вместе на вечорках сидели. Женился, да на ком! Девка-то видная была… Аглаферой звали. Мы ее попросту Грушей кликали. Вот мы тогда думали, свезло Груньке, так свезло. Отец его рано помер. По весне, кажется. Когда он сам еще под стол бегал. Отец его красавцем был, да всю жизнь по бабам шлялся. А все хозяйство мать его держала. Баба суровая, Аглаей звали. Ее на деревне даже собаки боялись. Бой-баба. Как на мирской сходке рот откроет, так