Бесценная - Ольга Ярошинская

и приготовившись слушать. Но девушка не спешила, тщательно настраивая инструмент. Клара заявила, что потратила все монеты на эту плошку со струнами, но Корвин не сомневался – врет.

– Там, во дворце, ты попросила мою жизнь в подарок, – вспомнил он.

– Это традиция, – охотно откликнулась Лита. – Каждой бесценной дочери наш дорогой отец дарит подарок перед тем, как она уезжает в храм.

– Какая щедрость, – ехидно произнес Корвин.

– Чтоб ты знал, отец, помимо твоей жизни, подарил мне еще и великолепное жемчужное ожерелье, – пылко ответила Лита. – Правда, его у меня отобрали.

Она склонилась над лютней, щипая струну и прислушиваясь к звуку, и наконец осталась довольна.

– Гимн во славу солнца, что согревает нашу жизнь, – торжественно объявила Лита. – Немного странно петь ночью…

– Нормально, – заверил Корвин. – Даже наоборот – логично. Чтобы солнце услышало и снова взошло.

Иногда Лита бывала довольно стеснительной, но петь совсем не смущалась, будто ей это было в привычку. Ее нежный голос лился как мягкий шелк, но Корвин толком не вслушивался в слова, впитывая ощущения целиком: девушка, огонь, звезды… Лучше бы она согласилась на поцелуй, конечно, но и так неплохо. Тем более он и сам собирался рассказать ей о том, что привело его во дворец.

Просто однажды Корвин-привратник решил открыть дверь для себя.

Отец после смерти матери обернулся в птицу и улетел, оставив его одного. Все вороны улетают – за море, в далекую птичью страну, отец говорил – это точно магнит: ты просто понимаешь – пора. Но тяга появляется лишь тогда, когда здесь, в мире людей, тебя ничего больше не держит.

Корвина слегка задевал тот факт, что сам он не оказался достаточным поводом, чтобы остаться. Он маялся одиночеством в пустой башне, пускался в глупые приключения, сражался в чужих войнах и летал, но никак не мог понять, что его держит, и чем заполнить пустоту, что ширилась в сердце.

Корвин не знал, что найдет за дверью, когда подошел к ней, терзаясь от странной тоски. Но ручка стала такой горячей, что едва не обожгла ладонь. А за дверью оказалась девушка с синими глазами и сверкающим водопадом волос. И все остальное в ней было таким ослепительно прекрасным, что и слов не найти.

И вот она рядом, поет о солнце, что разгонит тьму, не зная, что его сердце уже согрето.

Закончив, Лита отложила лютню и вопросительно посмотрела на него.

– Очень красиво, – искренне похвалил он. – У тебя такой чистый голос.

– Теперь твоя очередь.

– Надеюсь, не петь, – улыбнулся он. – А то солнце точно спрячется куда подальше.

– Ты знаешь, о чем я.

– Да-да, как я попал во дворец…

На самом деле попасть внутрь было куда проще, чем выйти. Корвин помнил ту панику, которая охватила его, когда он увидел потолки и решетки на окнах. Он не мог обернуться вороном без открытого неба и по сути сам шагнул в западню. Получил плеткой и едва не лишился рук, но оно того стоило.

– Я искал тебя, – решился он. – Я хотел открыть дверь туда, где хранится мое сокровище.

– Сокровище? – недоверчиво переспросила Лита. – Я? Поэтому ты украл меня?

– Я ведь уже объяснял, – вздохнул Корвин.

– Да-да, меня везли не в храм, а на съедение змею, – фыркнула Лита. – Скажи мне, крылатый, зачем тогда дорогому отцу так заботиться обо мне и других сестрах? Зачем учить языкам и игре на музыкальных инструментах?

Он и сам толком не понимал. Потрескивало пламя, сверкали звезды над головой, а девушка на ступеньках дома была так красива, что о королевских мотивах думалось сложно.

– Может, ему было приятно находиться в окружении образованных дам, – предположил Корвин. – Или так его золотейшество договорился со своей совестью, если та вообще есть.

Вроде – не просто кормил червя девушками, виновными только в том, что у них золотые косы, а отдавал в жертву нечто для себя важное. Корвин не отказался бы побеседовать с королем и выяснить, что творится в его голове. Но еще больше он хотел бы размозжить эту коронованную башку крепким клювом. И тогда на престол взойдет принц, который сейчас управляет восточной провинцией, и все пойдет, как и прежде. Если не хуже.

– Ты несешь ерунду, – категорично заявила Лита.

– Почему это? – наигранно возмутился Корвин. – Разве не знаешь: вороны вечно тащат в гнездо блестящее и красивое. Это инстинкт!

– Тогда ты бы не состриг мои волосы! Это нелогично. Я перестала быть бесценной и…

– Не перестала, – сказал Корвин.

Лита захлопнула рот и умолкла, и он попросил:

– Дай мне лютню.

– Умеешь играть?

Она встала, осторожно пересекла лужайку и протянула Корвину инструмент. Взяв лютню, он с сосредоточенным видом пощипал струны, как делала Лита прежде.

– Я настроила ее, насколько это было возможно, – сказал она, присев рядом. – Что ты собираешься петь?

– Я вообще петь не собираюсь, – усмехнулся Корвин. – Ворон – не певчая птица.

– Зачем тогда…

– Хотел, чтобы ты вышла под небо, – пояснил он. – Смотри, как красиво! Уверен, даже в королевском дворце нет такой роскоши.

Лита послушно запрокинула голову, и звезды замерцали в ее синих глазах.

– Созвездие ворона, – сказал Корвин, указав пальцем в небо. Наверняка жест был неподобающим, но Лита не стала ему пенять.

– Где?

– Вон пять звезд в изогнутой линии – крылья.

– Не вижу!

– Ты смотришь правее.

Она вытянулась рядом в траве, чтобы проследить за его рукой, и Корвин тайком улыбнулся.

– Да! Поняла! – воскликнула Лита. – А вот рядом, как будто корона…

– Корона и есть! Ты изучала созвездия?

– Нет, этому нас не учили.

– А вот, смотри, кошка.

– Разве это созвездие похоже на кошку?

– Не так чтобы сильно, – признал Корвин. – А ты бы как его назвала?

– Может быть, башня, – сказала она и повернула голову, разглядывая его профиль. – Корвин, а как ты понял, что сокровище – это я? Во дворце так-то много блестящих штук.

Вопрос был не в бровь, а в глаз, но раз уж у них ночь признаний…

– Я влюбился в тебя, – сказал Корвин. – С первого взгляда. Поэтому и украл.

Она задержала дыхание, а потом прошептала:

– Я так и подумала.

– Вот как? – усмехнулся Корвин.

– Но ты поступил неподобающе…

– Еще бы, – протянул он.

– Ты должен был пойти к моему отцу и попросить моей руки.

– А он бы ее отдал?

– Вряд ли, – вздохнула Лита. – Но если бы ты проявил упорство, совершил подвиги в мою честь, встал на колено…

– Он бы приказал отрубить мне голову, – сказал Корвин. – Лита, птицы волнуются. Нас ищут. Будь готова уйти в любой момент. Собери вещи.

– Главное – не забыть госпожу кошку, – пробормотала Лита,