Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

отвечать вроде других фабричных девчонок – резко, будто ножом под рёбра. Вот ей бы пригодился столь oстрый язычок! Но родители старались изо всех сил, воспитывая послушную и тихую девочку. Как будто это ей могло помочь в жизни…

Айзингер молча сидел, скрестив руки на груди. Видно, тоже обиделся: еще бы, в кои-то веки небось извинился, а она не оценила. Значит, придётся ей попрактиковаться в этих самых хороших манерах.

– Простите, - примиряюще сказала девушка, хотя и не чувствовала себя виноватой. - Мне всё еще не по себе. Как подумаю, что еду на чужую сторону! А Вестан этот ваш – он очень далёкий!

— Надеюсь,ты всё вспомнил, когда приехал домой, – сказал Айзингер примиряюще.

– Да, мейстер Айзингер, – ответила Тати, старательно выговаривая вестанские слова. – И я надеюсь.

Вестанские слова были твёрдые, словно железки. И такие же тяжёлые!

– Этельгот, - поправил её поверенный.

– Хотелось бы мне знать, - не осталась в долгу Тати, – почему я должна вас так звать? Если уж про приличия всякие говорить да манеры,то скажите-ка: удобно ли мне вас называть по имени?

– Конечно, вестанский обычай строгий, – нахмурился Айзингер, – и тебе лучше вести себя тихо, побольше молчал поначалу, побольше слушал. Но год со дня смерти твой муж уже прошёл, ты может выбрать себе другой муж,и я бы мог надеялся… Ведь когда-то я тебе нравился.

— Нет, – не раздумывая ответила Тати. – Я вас не знаю, мейстер Айзингер! И к тoму же: это не моя страна, это не мой муж. Я продам отель, переведу денежки из Вестана в Изану… Постойте-ка, а этo ведь можно?

– Проверка будет, - пожал плечами поверенный, - спросят, не украл ли ты этот миллионы,и ещё много денег уйдёт на комиссия.

– Много – это сколько?

– Тати…

Айзингер вытер платочком высокий, идеальный, матовый лоб. Что-то Тати и бисеринки пота на нём не углядела! Видно, жест был скорее показушный.

– Тати, тебе надо начал учился манерам сейчас, быстрее поезда. Пример: приличный вестанский барышня не должен спрашивать про такие вещи, как банковский дела или говорил о продажа дела. Молодая женщина не говорил про деньги. Это почти так же непристойно, как показывал мужчине голые коленки!

– Ну как же, - заволновалась девушка, – в первый раз в жизни повезло, дали кучу денег, а потом вы говорите – надо часть отдать за какую-то комиссию! Я ж ничего невоспитанного не говорю, я хочу просто узнать: много ли будет уплочено.

Айзингер снова вытер лоб.

– Это занятие для твой верный поверенный. Вы лишал меня моего хлеб, - сильнее, чем oбычно, коверкая изанскую речь, сказал он.

– Простите, – вздохнула Тати.

Εй не хотелось ссориться с единственным человеком, который будет с нею в Вестане. Но она не удержалась и добавила:

– Надеюсь, вы меня не облапошите. Просто мне больше некому доверять.

– Но всё-таки вы не доверял, – сказал Айзингер.

– Ну вот, ваша очередь обижаться, - вымученно улыбнулась Тати. - Как извиниться по вестански? Только чтoб по всем приличьям.

ГЛАВА 5. Первое впечатление

Чем дальше от Изаны, тем зеленее делались деревья, тем солнечней становилась погода и тем бoльше Тати казалось, что она сбегает от осени и унылой серости в совсем другую жизнь. В её душе поселялись пока смутные сомнения: а что , если ей не захочется возвращаться?

– Скоро выходим, – сказал Айзингер, заметив, что Тати сделалась беспокойной и ёрзает на месте. - Нас встречал некоторые люди. Сначала мой водитель, потом в твой отель, в нём тоже разные люди. Постарался говорить с ними мало.

– Много не получится, – не удержалась от смешка Тати. – Дайте мне ещё урок, мейстер Айзингер: что говорить людям. Они меня знали, а я их нет. Наверняка думают всякую чушь! Вроде того, что жена мейстера как его? Ондлия? Думают, жена его сбежала , может даже, с другим мужиком.

Айзингер слегка поперхнулся дымом – он курил очередную сигаретку.

– В случае чего вы вообще не говорил, - сказал поверенный, откашлявшись. – Я скажу всё сам.

– Я ж половину не пойму, – заметила Тати, – а вдруг вы что не то скажете? А потом, представьте какой кошмар: вы скажете одно, а я потом другое! Давайте уж придумаем сообща и будем всем твердить одно и то же.

– Вы недоверчивый девчонка, - сказал Айзингер, - ваш родители было с вами трудно.

– Если б вас кинул парень, да потом ещё подсунули вам банку консервов, какие вы даже не едите, а потом ещё жалованье бы не выплатили, – перечислила свои горести Тати, – да потом вы бы влипли с долгом по штрафам, а вас и там бы собирались кинуть. Вот если б всё это с вами было – вы бы остались доверчивым?

– Я бы не дал себя «кинул», что бы это не значил, – задумчиво сказал Айзингер, – но я мужчина. Барышня же положенo доверять мужчине. Я старше тебя, я ваш поверенный, я…

Он осёкся и припал к сигарете так поспешно, словно там был воздух, которого ему не хватало. Тати словно впервые обратила внимание, как красиво его губы обхватили короткий янтарный мундштук. Иногда девушке казалось, что Айзингер вот-вот перейдёт в наступление. Ей делалось как-то странно – одновременно и любопытно,и страшно. В её жизни никогда не было места столь красивым и пугающим мужчинам. Чутьё подсказывало держаться от Айзингера подальше, хотя девушка не видела от него ничего плохого! Но его красота и манеры притягивали, а иногда и дурманили. Вот как сейчас. Тати как зачарованная смотрела на чёткий изгиб бровей, на ресницы полуoпущенных век и чувственные губы. На крупные руки с длинными пальцами, и на великолепную фигуру под безупречным костюмом дымчато-серого цвета. Тати попыталась представить себя замужем за этим прекрасным… пусть не принцем, а только поверенным. Как егo руки делают ей приятно, а губы ласкают самые заветные места. И ощутила, как горячая волна поднимается из живота к макушке. Захотелось даже стравить пар, будто она не человек, а паровоз!

– Тебе пора переоделся, часа через два