Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

— Чего тебе?

Бентон ответил не сразу. Просто стоял и моргал, когда снежинки садились ему на ресницы.

— Я сейчас уйду. И мы с Милори ещё пару дней от тебя побегаем, пока тебя не заберут, — огрызнулся Айзек. — Ты сегодня довёл мою хозяйку до приступа паники. Я едва её успокоил, чтобы она уснула и видела хорошие сны.

— Если бы ты просто дал поговорить с собой этим утром, — сказал ангел, — ничего этого бы не было.

— Убирайся вон, — зарычал Айзек уже громче. — Ты что, не понял? Я надёжно её охраняю. Ей ничего не грозит.

— Я тебе сразу сказал: если так будет продолжаться, она пропадёт. Ты мне не веришь.

— Я тебе не верю!

— Но я посланник! — сказал Бентон спокойно. — Нельзя не верить посланнику.

— Ты такой цирк устроил, что верить тебе тоже нельзя, — пролаял Айзек. — Убирайся! Я отправлю жалобу в Ведомство за то, что ты вмешиваешься в судьбу человека, за которого отвечать могу только я!

— Но ты убиваешь своего человека! — возразил Бентон. — И, если не дать ей встретиться с тем, кто станет её судьбой — Милори потеряет тебя до наступления Ночи Двенадцати Лун. Через месяц она уже станет пропащей, а тебя будет ждать небесный суд за то, что ты не уберёг хозяина… то есть хозяйку. А через год-другой её уже не станет.

— Зачем ты явился ей?! — зарычал Айзек.

— Затем, что ты не стал меня слушать, — невозмутимо ответил ангел. — Затем, что ты сказал, что поговоришь со мной, если только она позволит. Она позволила.

Айзек уселся у ног ангела. Тот положил ему руку на голову. Пёс слегка ощетинился, но стерпел. Прикосновение тёплой, почти невесомой руки напоминало о Небесах и о том времени, когда он, Айзек, был наивным щенком. Носился по облакам с другими малышами, мечтал о своём первом хранимом… жизнь была такой приятной, понятной и доброй. Но стоило спуститься на землю, как всё кончилось. Дети были жестоки, взрослые не лучше, а старики были ещё и вздорны. Все казались враждебными и злыми, и охранять от них юного хозяина стало той ещё пыткой — на очень много лет. Юному, а потом не очень юному, а после уже совсем и не юному хозяину было больно. А вместе с ним и Айзеку. Ведь хранитель настроен на то, чтобы испытывать те же чувства, что и хранимый…

— Ты не должен дать ей сделаться пропащей, — сказал ангел, помолчав.

— А ты не должен совать свой сухой нос в наши дела, — огрызнулся Айзек, впрочем, уже не так злобно. — Сами разберёмся. Полно людей на свете остаются одинокими, и даже не всем женщинам так уж надо замуж.

— Не всем, — согласился Бентон, — но если женщине невмоготу одной и замуж ей хочется, то не лучше ли ей не препятствовать? Тем более, как я слышал, ей суждено встретиться с хорошим человеком.

— Мне он хорошим не показался, — возразил Айзек. — Сведу её с кем угодно, только не с этим бабником и ветрохвостом!

— Вертихвостом? — неуверенно переспросил ангел.

— Ветрохвостом! — настойчиво повторил Айзек. — Не суйся больше, а то заморожу.

И он лениво шевельнул лапой. Дарованные силы зимы пробежались по земле низкой позёмкой, засыпали ноги Бентона колючим снегом.

— Будешь статуей к празднику. Ледяной. А что? — пёс ухмыльнулся во всю клыкастую пасть. — Тебе пойдёт!

— Я предупредил, — очень грустно и проникновенно сказал ангел. — Ты плохо выполняешь свою работу и отбился от стаи. Если бы это было плохо только для тебя, Айзек, я бы, наверно, остался в стороне. Не совал бы свой «сухой нос» в дела всяких там ледяных псов. Но я думаю о твоей хозяйке.

— Всё у нас хорошо, — опять огрызнулся пёс.

Тряхнул головой, чтобы рука Бентона соскользнула с неё, не беспокоила бы чувствительное место между ушей. Оскалил зубы.

— Вон рисовать она даже взялась, — добавил словно в оправдание. — Всё хорошо. И парня я ей найду. Только не этого, а доброго, надёжного… и, возможно, даже красивого. Проваливай.

Ангел поправил шарф на шее, грустно посмотрел на окна дома, где жила Милори, и распахнул широкие бело-серые крылья. Щедро сыпанул снег с широкой кроны дерева, и в этой маленькой лавине Бентон исчез — будто его и не было.

Айзек потянулся, вздохнул с тихим поскуливанием, и побрёл домой. Милори спала спокойно, злые кошмары не донимали её, но во сне лицо девушки было грустным.

— Ничего, я тебя не брошу, — прошептал Айзек, — я же поклялся.

ГЛАВА 8. Проверка

— Работа, работа, мы идём на работу!

С радостным лаем, вприпрыжку, весело и задорно Лючия пронеслась по всей съёмной квартирке Кармина, проехалась по коридору на тапке, побежала в спальню к хозяину. Тот сидел, отчаянно зевая и пытаясь разлепить сонные глаза. Странно, обычно он вставал быстро, легко, сразу начинал улыбаться и разминаться, а потом в душ…

А теперь сидел такой вялый и унылый. Что это с ним? Лючия вскочила на кровать, встала лапами на колено хранимого и вгляделась в его лицо.

— Всё в порядке? Не заболел?

Он, конечно, её не слышал и не видел, но пробормотал:

— Вроде бы нет… не заболел.

Лючия в удивлении склонила голову набок. Хозяин обычно не говорил с нею. Это ей, наверное, почудилось.

— Хорошо, что не заболел, — осторожно сказала она. — Тогда в душ, одевайся и побежали!

Хозяин не ответил. И это было правильно: ещё не хватало разговаривать с хранительницей! Он потянулся, покряхтел чуть-чуть, да и поплёлся умываться. Не стал душ принимать! Оделся кое-как, шарф дома оставил, куртку хорошо хоть застегнул до подбородка. И шапку на рыжие кудри водрузил, словно горшок на голову снеговика. По лестнице спустился степенно, будто старичок древний, и, позёвывая, зашёл в кафе. Лючия с недоумением бежала трусцой, заглядывала в лицо Кармина, ища признаки болезни. Но он и впрямь не был болен, просто уныл. Может, всё-таки стоило его свести с той, рыженькой? Или хотя бы с той распустёхой, от которой хранительница отлучилась? Лючия даже вспомнила про Гелию с некоторой нежностью — всё-таки молоденькая хранительница была бы неплохой компанией. У некоторых девушек Кармина хранители были совершенно ужасные! Чего только стоил вредный и жадный волчонок одной из них, или енотик, заставлявший девушку постоянно что-то мыть, полоскать, протирать и убирать! Да и собаки не лучше…

А Кармин, глядишь, был бы сейчас веселее, если б спал как привык — со случайной или не очень случайной девчонкой. Лючия начала сомневаться в правильности своего решения не давать хозяину шанса на