Фэлкон - Мишель Хёрд

Я быстро отступаю, а мои щеки-предательницы начинают пылать от смущения.

— Это не причина, — бормочу я.

— В моем мире — причина.

Не желая, чтобы мой секрет выплыл наружу, я тяжело вздыхаю: — Что я должна делать как твой ассистент?

— Для начала: я люблю кофе без соли.

Мои глаза встречаются с его глазами, и, видя его торжествующий вид, я не могу удержаться от того, чтобы не нахмуриться.

— Без соли. Принято.

— Дай мне свой телефон.

— Зачем? — Я неохотно достаю его из кармана.

Фэлкон не отвечает, просто забирает его и набирает свой номер. Возвращая телефон мне, он говорит: — Когда я звоню — ты отвечаешь. Если я прошу о чем-то в сообщении — ты это делаешь. Всё просто.

Я морщу нос, нехотя сохраняя его номер.

— Лейла.

Услышав, как он произносит моё имя, я забываю о телефоне и вскидываю голову. Серьезное выражение его лица сбивает меня с толку, и во рту мгновенно пересыхает.

— Твоя дерзость может казаться мне забавной, но следи за тем, что говоришь Мейсону. У него скверный характер, и тебе не захочется, чтобы он вышел из себя.

Поняв предупреждение, я киваю.

— Ладно.

С этим я спорить не буду. Мейсон меня пугает, и если Фэлкон нашел время меня предупредить, стоит прислушаться.

— А теперь тащи свою задницу обратно в ресторан и ешь. Не хочу слышать, что я морю тебя голодом.

Фэлкон уходит, оставляя меня стоять с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Он сейчас… проявил заботу?

Да… точно.

ГЛАВА 4

ФЭЛКОН

Поднявшись из-за стола в библиотеке, я изо всех сил стараюсь подавить ухмылку, наблюдая за Лейлой. Она стоит на цыпочках, вытягиваясь в струнку, чтобы достать книгу, которую я попросил.

Я подхожу сзади и, просто протянув руку, забираю книгу с полки. Лейла оглядывается через плечо; на мгновение её глаза расширяются, но затем лицо снова принимает то самое сердитое выражение, к которому я уже начинаю привыкать.

— Серьезно, Фэлкон, ты мог бы с самого начала сделать это сам. У меня тоже есть задания, которые нужно закончить.

Когда она пытается нырнуть влево, чтобы уйти от меня, я резко перехватываю её за бедро. Я сам удивлен своему жесту, но это не мешает мне сделать шаг еще ближе.

Гнев исчезает с её лица, сменяясь шоком. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как в груди разливается какое-то странное, незнакомое ощущение.

Сбитый с толку этой эмоцией и желая сохранить лицо, я наклоняюсь к её уху и шепчу: — Но так ведь гораздо веселее — смотреть, как ты заводишься.

Губы Лейлы приоткрываются, я слышу её резкий вдох. На моем лице расплывается улыбка, когда она упирается руками мне в грудь, отталкивая.

— Это потому, что ты козел.

В горле рокочет смешок, пока она уходит. Я смотрю, как она садится на свое место, где стоит ноутбук. Она вздыхает, качает говорой и углубляется в чтение уже написанного текста.

Эта девчонка...

Никто не осмелился бы разговаривать со мной в таком тоне, и именно это меняет всё. В ней есть искра, которая кажется глотком свежего воздуха в той затхлости, в которую превратилась моя жизнь.

Возвращаясь к своему столу, я ловлю себя на мысли: Да, но если бы Серена или любая другая девчонка заговорила так с тобой, ты бы пришел в ярость. Дело не только в её дерзости... тут что-то большее.

Отогнав эти мысли, я сажусь и заставляю себя сосредоточиться на работе.

Внезапно телефон начинает вибрировать. Видя, что это мать, я раздраженно выдыхаю. Зная, что она не отстанет, пока не отвечу, я закрываю ноутбук и быстро запихиваю его в сумку. Вскинув ремень на плечо, я направляюсь к выходу.

— Слушаю, мам, — отвечаю я, уже подходя к дверям. Выхожу на солнце и иду в сторону общежитий.

— Фэлкон, почему ты считаешь нужным идти мне наперекор при каждом удобном случае?

Свободной рукой я зажимаю переносицу, чтобы не сорваться. Ссоры с матерью — это пустая трата времени.

— Что я натворил на этот раз? — спрашиваю я, просто чтобы понять причину этого чертова звонка.

— Я просила тебя уделить особое внимание Серене. Я только что с ланча с миссис Вайнсток и вынуждена была выслушивать, как грубо ты вел себя с её дочерью. Нам необходимо это слияние с семьей сенатора Вайнстока. — По ярости в её голосе я легко могу представить, как покраснело сейчас её лицо.

— Ты не просила, — напоминаю я ей. — Ты инструктировала. А мы оба знаем, что я не люблю, когда мне указывают.

Резкий вдох на том конце провода заставляет меня закатить глаза к небу в поисках терпения. Я так устал от этих разборок с семьей. Не одно, так другое.

— Тебе пора повзрослеть, Фэлкон. Через пару недель тебе исполнится двадцать три. Как мы можем доверить тебе бизнес, если ты ведешь себя как ребенок?

— Мама, — я буквально выплевываю это слово, из последних сил цепляясь за остатки самообладания. — Почему бы тебе для начала не признать правду? Ты ждешь, что я женюсь на выбранной тобой женщине, чтобы повысить твой социальный статус. Это «слияние», как ты любишь его называть, не имеет никакого отношения ни к благу компании, ни к моей жизни. — Высказанная вслух правда приносит облегчение, и я продолжаю: — Я никогда не свяжу свою жизнь с такой женщиной, как Серена. Чем скорее ты это примешь, тем лучше.

В трубке слышно только тяжелое дыхание, а затем мать шипит: — Я не потерплю такого поведения! Это недопустимо, и твой отец об этом узнает.

Связь обрывается, оставляя вокруг меня звенящую тишину.

Я останавливаюсь на полпути к корпусу и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Во рту появляется привкус горечи, а знакомое чувство опустошенности затапливает грудь. Если бы не Лейк и Мейсон, я бы, наверное, уже давно покончил с собой. Кроме них, в моей жизни нет ничего хорошего.

Богатство. Власть. Статус.

Эти слова только высасывают остатки жизни из моего никчемного существования. Знаю, это звучит неблагодарно, но, черт возьми, это удушает — жить жизнью, которая расписана по часам от рождения до смерти. Каждое слово просчитано. Я могу общаться только с теми людьми, которые добавят веса моему состоянию или статусу.

Неужели это и есть жизнь? Я превращусь