Клятва на крови - Морган Би Ли

Кензи вместе с ее неполным квинтетом. Он добавляет, что они, скорее всего, будут здесь на следующем мероприятии в поисках своей недостающей части, а затем их уводят со сцены. Бедняжку Кензи, похоже, подташнивает оттого, что ее поставили в пару с Лукой, и когда они присоединяются к толпе, я решаю найти ее, как только все это закончится.

— А теперь последняя хранительница из этого Поиска, — говорит Гиббонс, нетерпеливо жестикулируя мне вперед.

Быть в центре внимания сотен подающих надежды наследников, практически пускающих слюни при мысли о возможности присоединиться к квинтету, неприятно. Я решаю вообще не обращать внимания на зевак, вместо этого смотрю на Эвербаундский лес вдалеке за пределами двора.

Пора покончить с этим.

Пиа подходит ко мне сзади и нежно кладет руки мне на макушку. Я на мгновение вздрагиваю, прежде чем расслабиться, потому что, как ни странно, ее прикосновения меня не беспокоят. Ее голос ровный и такой мягкий, что я уверена, что только я могу ее слышать.

— Мэйвен, которая выбрала фамилию Оукли.

Я хмурюсь. Никто не знает, что Оукли — это не моя фамилия. Поступая в «Университет Эвербаунд», я должна была иметь фамилию, поэтому взяла фамилию Лилиан.

— Не бойся, моя бесстрашная, — шепчет Пиа, и кажется, что она улыбается под вуалью. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Возможно, лучше, чем ты знаешь сама себя.

Что за жуткие вещи ты только что сказала. Ты мне почти нравишься за это.

Она произносит четыре слова на языке, которого я не понимаю, но я их чувствую. Каждое слово, кажется, окутывает меня, как одеяло, опускается в грудь, успокаивая пустоту внутри. Это самое странное ощущение, это тепло. Как будто это должно было быть там с самого начала.

И затем, одно за другим, в толпе загораются три наследника. Их Дома быстро расступаются, чтобы они могли пройти, но я все еще не могу разглядеть, как они выглядят из-за множества людей. Там, конечно, много шепчутся.

Три пары? Этого не может быть.

Но затем появляется четвертый — буквально только что появился — прямо перед сценой, прежде чем неторопливо подняться по ступенькам, устремив на меня всепоглощающий взгляд. Его темные волосы растрепаны, падают на лоб, за исключением одной стороны, где они коротко выбриты, открывая вид на смесь бледных и темных закрученных татуировок на шее и руках, которые также простираются на кожу головы. В ушах у него множество пирсингов, а на конце брови поблескивает пирсинг в виде штанги. Его радужка насыщенного фиолетового цвета с серебристыми вкраплениями.

По бурной реакции всех зрителей, включая временного директора, я складываю два и два и понимаю, кто это. В конце концов, до меня уже две долгих недели доходят слухи о его местонахождении.

Крипт ДеЛюн. Инкуб, более известный как Принц Кошмаров.

Он печально известный незаконнорожденный сын члена «Бессмертного Квинтета». Даже не сняв свое проклятие, он сделал себе имя. Говорят, он ненормальный. Социопат. Он ушел из университета пять лет назад, не имея ни одной пары. Теперь, я почти уверена, что каждый из присутствующих в аудитории вздыхнул с облегчением от того, что он больше не является для них возможной парой.

Крипт останавливается рядом со мной, не говоря ни слова, но я все еще чувствую на себе его внимание.

И если быть связанной с Принцем Кошмаров не было достаточной проблемой, я узнаю следующего человека, который поднимется по лестнице. Потрясающе красивый, с белокурыми волосами и четкими, совершенными чертами лица. Модель ледяной стихии, ставшая профессором: Эверетт Фрост, наследник самой богатой семьи из всех существующих.

Шепот усиливается, но профессор Фрост не смотрит на меня, занимая свое место на противоположной стороне сцены.

Я настолько потрясена, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что мой следующий партнер остановился прямо передо мной. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы лучше разглядеть внушительного оборотня, и я внутренне стону.

Янтарные глаза Бэйлфайра Децимуса блестят не иначе как от голода, когда он одаривает меня зубастой улыбкой. Его светлые волосы и загорелая кожа делают его воплощением золотого мальчика. Я никогда не видела его так близко с тех пор, как последние две недели старательно избегала его и всех других высокопоставленных лиц в этой школе.

Нам не положено разговаривать во время Поиска, но он шепчет: — Наконец-то нашел тебя.

Что бы это ни значило.

Когда я никак не реагирую, Бэйлфайр просто подмигивает и переходит на другую сторону от меня. Он стоит достаточно близко, чтобы я как можно незаметнее отодвинулась на дюйм.

Последний наследник, который присоединяется к нам на сцене, заставляет меня едва сдерживаться, чтобы не проклинать богов вслух. Потому что я тоже его знаю. Как я могу не знать? Даже если бы мы не жили в одном Доме, все знают Сайласа Крейна. Другие заклинатели практически боготворят его. Его наставником был почитаемый и смертоносный Гранатовый Маг, который практически вырастил его после того, как все остальные Крейны умерли с интервалом в несколько месяцев друг после друга.

Итак, Сайлас — самый беспощадный кровавый фейри, когда-либо посещавший «Университет Эвербаунд», и, как у всех кровавых фейри, у него темные вьющиеся волосы, бледная кожа, заостренные уши и глаза, красные, как кровь. Я быстро отвожу взгляд от его ярко-рубиновых радужек, когда он подходит и встает рядом с Бэйлфайром.

К черту мою жизнь.

Почему все мои пары должны быть как можно более известные? Это смешно. Боги, должно быть, смеются надо мной прямо сейчас.

Пока директор представляет нас как квинтет и начинает перечислять наши имена, я пытаюсь игнорировать тепло, разливающееся по моим венам от их близости. Я осмеливаюсь бросить взгляд направо. Бэйл снова подмигивает мне, в то время как внимание Сайласа сосредоточено на том, что говорит директор Гиббонс. С другой стороны от меня Крипт все еще изучает меня. Профессор Фрост смотрит на Эвербаундский лес точно так же, как я раньше, как будто он тоже предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Может быть, он смущен тем, что его выбрали в пару со студенткой, хотя он ненамного старше меня.

Это не имеет значения. Я не собираюсь оставаться в паре с этими наследниками — или с кем-либо еще, если уж на то пошло.

Они, наверное, все оскорблены тем, что боги выбрали кого-то вроде меня своим хранителем. Я использую это в своих интересах.

Как только мы окажемся где-нибудь наедине, я избавлю нас всех от страданий.

4

Бэйлфайр

— … хранительницей этого очень впечатляющего квинтета является Мэйвен Оукли