Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

мое лицо тонкими пальцами. — Не думала, что она тоже его наденет. Это просто совпадение, так бывает. Никаких знаков судьбы или злого умысла… Просто доверься мне, — седлает. — И расслабься. Ты наконец-то признался, что хочешь уйти! То, чего ты всегда хотел… И жена скоро станет бывшей, а я буду твоим настоящим и… будущим!

Глава 12

Она

Кабинет адвоката встречает строгой атмосферой: прохладная мягкая кожа дивана, запах бумаг и кофе, строгие линии, папки, множество наград и фигура Фемиды с завязанными глазами.

Я сижу напротив сдержанной женщины в строгом костюме темно-серого цвета.

Когда я выбирала адвоката, то сознательно избегала мужчин, пусть даже самых именитых.

Не хочу иметь дело с мужчинами…

Они те еще кобели.

Теперь в моем мире нет места мужчинам и их сладким речам, их обещаниям.

Есть только сыновья и мои внуки.

Все остальные — просто враги, лжецы.

Те, что дарят надежду, носят на руках, а потом говорят, что не хотели этого, что женились вынужденно.

С таким лицом, как будто я хотела оказаться беременной в семнадцать, а родить — в восемнадцать лет.

Как будто я всю жизнь до этого мечтала так рано окунуться в родительские будни.

У меня даже близких подруг не стало: они плясали на дискотеках, а я искала средство, чем бы смазать соски, разжеванные старшим сыном до крови.

Они обсуждали симпатичных одногруппников, строгих преподавателей, а я разбиралась с цветом кала малыша и рекомендациями педиатра…

Я не хотела рано становиться мамой, но я ею стала — матерью и женой, искренне и от всего сердца вкладываясь в нашу семью,

Мой адвокат, Марина Игоревна, просматривает документы, оставленные мне Никитой.

Я их собрала и сложила, как положено.

Образование я так и не получила, поэтому даже не пытаюсь делать вид, будто я что-то понимаю в этих юридических формулировках.

Когда-то быть хорошей женой и матерью считалось достаточно, а теперь я иногда ловлю себя на мысли, что из-за раннего материнства и брака я и не реализовалась.

Лицо адвоката непроницаемо.

— Супруг говорит, что развод состоится.

— Ваш супруг прав. Хотите вы развод или нет, но он состоится.

Она произносит это без эмоций, констатируя факт.

— Закон на его стороне. Особенно если нет желания сохранять семью. Вы против развода? На то должны быть веские причины. И нет, «просто хочу, чтобы муж остался» — это не веская причина. Например, если вы беременны и против развода, то суд однозначно защитит ваши права. Некоторые пары успевают за это время наладить отношения. Но большинство все-таки разбегается, — озвучивает она неутешительную статистику.

Я делаю глубокий вдох, сжимаю пальцы в замок на коленях, чтобы они не дрожали.

— Хочу ли я развод? Нет. Я его жажду! — говорю я твердо, и это чистая правда.

На мгновение в горле встает ком, картина того ужина всплывает перед глазами. Я с трудом беру эмоции под контроль. Слезы сейчас — роскошь, которую я не могу себе позволить.

— Я не прошу спасти мой брак. И не прошу совета, как это сделать. Я прошу вас посмотрите эти бумаги. Достойные ли условия? Или он просто хочет отделаться от меня побыстрее и подешевле?

— Хорошо, я вас поняла.

* * *

Вечером я еду к старшему сыну.

В другой раз я бы с удовольствием смотрела, как город оживает весенним днем: как быстро тает снег, повсюду бегут ручейки, а самые смелые птички уже вовсю горланят о тепле, несмотря на еще внушительные кучи грязного снега повсюду.

Двор Петра и Оли устлан брусчаткой, уличные игрушки аккуратно сложены под навесом. Внуки играют во дворе. Но это не беззаботная возня. Они пинают мячи, бросают камешки в таз с водой, их движения вялые.

Оля выходит мне навстречу. Ее лицо усталое.

— Грустные с той субботы, — шепчет Оля, кивая в сторону детей. — Капризничают.

В ее глазах — немой вопрос и собственная боль. Ее идеальный мир тоже дал трещину.

И тут, как будто подслушав нас, старший внук, Иван, резко поднимает голову. Увидев, что я приехала одна, без деда, его личико искажается от неподдельной, детской ярости и обиды.

— Дед теперь не наш деда, чужой! — кричит он, сжимая в кулачках песок. — А я хочу, чтобы был наш! ХОЧУ! — орет Иван.

Он начинает кататься в истерике по брусчатке, заливаясь горькими, разрывающими душу слезами.

Его брат-близнец, Саша, смотрит на него секунду, его нижняя губа начинает предательски трястись, и через мгновение он присоединяется ко второму близнецу. Двое маленьких мальчиков, которых обожал их дед, теперь рыдают во дворе, не в силах понять, почему он их больше не любит.

Я замираю, сердце разрывается на части. Это самое страшное последствие его поступка.

То, как он разорвал сердца всей своей семьи.

И тут движение в окне привлекает мое внимание. Муж Оли, мой старший сын, смотрит на это мрачно из окна.

Его лицо, обычно такое спокойное и уверенное, искажено гримасой бессильной ярости.

Потом срывается. Он резко разворачивается и исчезает из поля зрения.

Через секунду он выскакивает из дома, на ходу надевая куртку.

— Петя, ты куда? Петя! — кричит ему вслед Ольга.

Глава 13

Он

Телефон вибрирует на тумбе, разрывая тишину однокомнатной квартиры.

Я едва приехал, кинул ключи на комод, даже разуться не успел.

На экране горит имя старшего сына. Петр.

Сердце на мгновение замирает, потом начинает колотиться с бешеной скоростью.

С того памятного ужина в субботу я не общался ни с кем из своих родных, и это… странно.

Это, твою мать, так странно, чувствовать пустоту там, где всегда было тепло и кипела жизнь.

Я будто вырвал с мясом огромный кусок самого себя и теперь удивляюсь, что еще могу функционировать.

Эмилия говорила, что идти в развитие сложно, а менять привычки — больно.

Неужели все мои дети, вся моя семья — лишь привычка, тягостная обязанность, груз…

Если так, то почему я с ностальгией вспоминаю хлопоты и заботы, наши разговоры…

Наверное, у Эмилии и на этот счет найдется какое-то умное объяснение, а я пока не могу найти смысл в своей новой жизни.

Она внезапно оказалась неуютной и холодной, как эта квартира — стильная и красивая на картинке.

В ней даже находиться приятно.

Правда, недолго.

Поднимаю трубку.

— Есть разговор. Выйди! — требует сын.

Ни «привет», ни «здравствуй, отец».

Просто приказ.

Голос сына больше напоминает низкий, сдавленный гул, полный такой ненависти, что по коже бегут мурашки.

Я пытаюсь взять паузу, собраться с