Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Мои глаза медленно поворачиваются на источник голоса и останавливаются на Серафине Кастеллано, а грудь будто расправляется.

— Пока только кофе, спасибо.

— Какой именно? — спрашивает она с такой сладкой улыбкой, что теплая волна пробегает по всему моему телу.

— Капучино было бы прекрасно.

Она снова улыбается.

— Конечно.

Когда она разворачивается, я хватаю ее за запястье, и она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. Я машинально думаю, связано ли это с тем, насколько неприлично для постояльца трогать сотрудницу отеля, или с той самой вспышкой молнии, которую я чувствую, когда ее кожа касается моей.

— А чего ты хочешь? — пробормотал я низким голосом.

— Эм, прошу прощения? — ее глаза раскрылись еще шире.

— Я угощаю тебя кофе. Какой ты будешь?

Ее дыхание сбилось, и пульс под моими пальцами забился быстрее и сильнее.

— Мне очень жаль, но я не могу остановиться прямо сейчас. У нас не хватает персонала, и…

— Я не прошу тебя останавливаться. Я спрашиваю, какой кофе ты хочешь.

Она облизнула губы, и на мгновение я забыл, что именно спросил.

— Ну… ладно. Латте с фундуком?

— Отлично. — Я отпустил ее запястье. — Иди возьми себе.

— Х-хорошо. Спасибо.

Я заставляю себя перевести взгляд на стену, только чтобы не следить глазами за ее задом, пока она уходит. Этот зад, черт возьми, будет медленно убивать меня ближайшие две недели.

Через несколько минут она возвращается и ставит мой капучино на стол.

— У меня пока не было возможности начать составлять вашу натальную карту, но вечером у меня будет немного времени…

Я задерживаю на ней взгляд, и большая часть меня наслаждается тем, как она смущается. С женщинами это случается постоянно, но, как мне казалось, новизна такого давно уже прошла.

— Не спеши, — отвечаю я, позволяя легкой улыбке тронуть мои губы. — Ты взяла себе кофе?

— Да.

— Тогда иди и выпей. — Я машу ей рукой с легкой усмешкой и тут же замечаю, как она раздраженно качнула головой. И не просто замечаю — я улыбаюсь. От неожиданности спина распрямляется, а грудь наполняет какое-то странное, обжигающее тепло. Люди давно уже не заставляли меня улыбаться, и я совсем забыл, как сильно это чувство может нравиться.

Глава 4

Серафина

Сегодня седьмой день пребывания Эндрю Стоуна в «Харборс Эдж», и, во-первых, мне слегка неловко оттого, что я вообще веду счет, а во-вторых, я не могу поверить, что с каждым днем, приближающим его отъезд, внутри меня что-то болезненно сжимается.

Первый день был утром, когда он поймал меня в лобби отеля, и именно тогда я поняла, что у меня серьезная слабость к мужчинам с темными глазами и мускулистыми руками.

На второй день он уехал на свою конференцию или что бы это там ни было (я до сих пор не сумела вытянуть из него, чем именно он занимается и зачем сюда приехал).

На третий день он пришел вечером в бар, и это был первый раз, когда меня заставили почувствовать жар и смущение только за то, что я выбрала напиток.

На четвертый день он купил мне кофе и настоял, чтобы я уделила минуту и действительно его выпила.

На пятый день его нигде не было видно, но он как-то устроил, что на мой стол доставили еще один латте с фундуком.

На шестой день он провел два часа в ресторане, разговаривая сразу по нескольким телефонам и время от времени бросая на меня взгляды. В какой-то момент, прямо посреди беседы, он демонстративно указал на кофемашину и снял с меня свой тяжелый взгляд только тогда, когда я приготовила себе латте и сделала глоток прямо у него на глазах.

Я начинаю чувствовать себя почти… особенной, что ли. Он ведь ни для кого больше не заказывает кофе. Честно говоря, я вообще не видела, чтобы он смотрел на кого-то еще. Эта мысль заставляет все ниже пояса сладко затрепетать.

Я все чаще задерживаюсь в душе по утрам, накручиваю волосы, наношу немного блеска для губ, выбираю блузки, которые чуть плотнее обтягивают грудь. Но это ничего не значит. В глубине души я знаю, что такой мужчина, как Эндрю Стоун, никогда не заинтересуется такой, как я.

Он словно греческий бог. Невероятно высокий, широкоплечий, с мускулами, которые натягивают ткань его безупречно белых рубашек. Лицо будто высечено из мрамора, линия челюсти безупречна, а глаза глубокие, словно темные пещеры. Щетина на его лице выглядит так же изысканно, как дорогой парфюм, ненавязчиво, элегантно и при этом чертовски притягательно.

С тех пор как он заселился в отель, я не могу выбросить его из головы. И дело не только в ореоле тайны, который его окружает, — меня тянет к нему еще и потому, что он внимателен и умеет задавать вопросы. В отличие от всех остальных мужчин-постояльцев, которые разговаривают исключительно с моей грудью, Эндрю задает вопросы мне и действительно слушает ответы. Он интересуется моим мнением и хочет его услышать. Он не отмахнулся от моей страсти к… ладно, одержимости астрологией. Наоборот, он хочет, чтобы я делилась этим с ним.

Честно? Я и мечтать не могла о таком мужчине, как он. Я почти не знаю Эндрю Стоуна, но он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, и один из самых щедрых. Каждый вечер я засыпаю словно на облаках только потому, что греческий бог из номера «Мидоу-лейн» угостил меня еще одним кофе.

Сегодня утром я так нервничаю, что не могу унять дрожь в руках. Сегодня седьмой день — день, когда я должна показать Эндрю Стоуну его натальную карту.

Я сижу в оранжерее, как и обещала, и пытаюсь унять дрожь в коленях, пока жду. С того момента, как он сообщил мне дату своего рождения, я почти каждый вечер проводила за подсчетами, разбором и анализом, и теперь мне кажется, что я знаю этого человека лучше, чем он сам себя.

Я устроилась у дальнего окна, чтобы видеть, как только он появится, и хотя бы немного успокоить дыхание. Никогда раньше мужчина не действовал на меня так. Мое тело просто не знает, как с этим справиться. На секунду я подумываю о том, чтобы выпить чего-нибудь покрепче, но тут же отбрасываю эту мысль как безумие.

Он всего лишь мужчина, Сера. Обычный человек. И к тому же сейчас десять утра.

Кажется, сердце начинает биться сильнее еще до того, как его фигура появляется