Нежданная жена Стального Дракона. Том 2 - Светлана Рыжехвост

Вопрос только в том, когда именно их украли,— я тяжело вздохнула и подкинула светящийся мячик, чтобы Гели не заскучал. — Неужели за те дни, что на моем кабинете не было защиты?

Пересмотрев фальшивые бумаги, я нашла старый отпечаток от чашки с кофе. За собой такого безобразия я не припоминала, а потому бросила несколько слабых диагностических импульсов.

Отпечатку было много лет. От десяти до пятнадцати. С моей квалификацией установить это точнее никак не удавалось, увы. Эти диагносты, по хорошему, предназначались для проверки свежести ингредиентов, а не для оценки возраста высохшего кофе.

Шум во дворе заставил меня встрепенуться. С мансарды был виден и навес, под которым Магнус привык парковаться, и дорожка, по которой он шел к дому.

Дракон приближался стремительно, на его губах играла легкая улыбка, а в руках он нес большую увесистую корзину. На краткую долю секунды мне захотелось промолчать. Утаить дурные новости. Слишком уж счастливым выглядел мой дракон.

«Мой?!», с ужасом поймала я себя на мысли и, подхватив Гели, направилась вниз.

По дороге я пыталась понять, когда именно стала считать Магнуса своим и поняла, что это произошло во время его боя с Льорисом. Та ненастная ночь ясно показала где свой, родной дракон, а где чужой, гадкий человек.

— Чем так вкусно пахнет? — с искренним восторгом спросил Магнус.

И я решила, что дурные новости подождут. Сначала чай с пирогом, а потом уже плохие вести. В конце концов, документы подменили настолько давно, что пара часов не играет никакой роли!

— Впрочем, погоди, я тоже не с пустыми руками,— он занес в кухню корзину. — Недавно открылся новый трактир и я слышал, как его обсуждали. Всегда хотел попробовать, но…

Тут он замолчал, тряхнул головой и не стал продолжать. Вместо этого он вытащил из корзины несколько глубоких глиняных тарелок, вокруг которых ярко светились кулинарные заклинания. Некоторые из них мне были знакомы — чары тепла и непроливаемости. Мне приходилось их использовать в Лькарине. Вся моя посуда была не слишком новой и…

Не буду об этом думать. Не сейчас, когда кухня наполняется ароматом специй и ощущением счастья.

— Говорят, что повар учился на Жемчужных Островах,— заговорил вновь Магнус. — Кто знает, может, этот трактир станет нашим любимым? А это из пекарни, хлеб еще горячий.

Гели с урчанием вертелся в своей корзинке и нет-нет да и возбужденно взмуркивал. Я даже немного растерялась — сын выглядел голодным, но… Что же мы можем ему дать?

— Корочку хлеба,— рассмеялся Магнус,— он ее размусолит и выплюнет. А после обратит свое внимание на драконику.

— Он уже отказывался от нее,— тихо сказала я.

— Он путается,— с нежностью проговорил мой дракон. — Это нормально.

Взяв доску, я нарезала хлеб на крупные, довольно грубые ломти — по-другому никак не получалось.

Мы сели к столу, Гели мусолил корочку, а я… Я никак не могла отбросить грустные мысли и сосредоточиться на настоящем моменте.

Мне почти не доводилось видеть Магнуса настолько довольным и расслабленным. Он ловко подцеплял кусочки пряной говядины, многословно восхищался букетом специй и выглядел удивительно живым. Будто бы яд Лькарины не таится больше в его душе.

— Ты устала сегодня,— утвердительно произнес он. — Не сказала почти ни слова. Морс? Ягоды с северного склона. Для многих это вкус детства — малышню вывозят туда на лето. Там самая безопасная зона для первых полетов.

— Подожди, я нарежу пирог.

— Как ты смогла его заказать? — заинтересовался Магнус.

Удивленно на него посмотрев, я кивнула на печь:

— Я его приготовила. Ты ведь заполнил кладовые.

На лице дракона отразилась сложная гамма чувств и он негромко проговорил:

— О, но я думал ты будешь готовить для гостей. Ты говорила, что…

— А этот пирог я приготовила для тебя,— мягко сказала я. — С яблоками, помнишь?

Магнус молчал. Пододвинул к себе тарелку, отломил вилкой кусочек, угостился и прикрыл глаза. Я с опаской попробовала собственное творение и пришла к выводу, что рецепт по-прежнему хорош. Но мой дракон так и не проронил ни слова.

— Пирог неплох? — робко спросила я, когда тарелка Магнуса опустела.

— Он идеален, — он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде было что-то такое тёплое и нежное, что у меня перехватило дыхание. — Самый лучший на свете.

Я не знала, что ответить, но сын избавил меня от необходимости искать слова.

— Мрык! Бяк!

На пол полетела корка, а дракончик принялся цеплять коготками драконику.

— Человеческие вкусовые рецепторы еще не пробудились,— рассмеялся Магнус. — Кажется, мне хочется закончить этот вечер чашкой ароматного чая.

— С капелькой успокоительного зелья,— тихо сказала я. — К сожалению, у меня есть дурные новости. Они, правда, несколько устарели, поэтому я…

— Поэтому ты молчала и мучилась,— вздохнул Магнус. — Катти, ты… Ты дорога мне. И я бы предпочел разделить с тобой тревогу, чем наслаждаться теплом этого вечера в одиночестве.

Он встал и принялся заваривать чай. Через пару минут мы устроились на скамейке в саду. Магнус зажег несколько ярких светлячков, чтобы Гели мог вдосталь наиграться в траве. Правда, по непонятной мне причине, мой малыш предпочел азартно копать землю.

— Я закончила разбирать архив Фортретти,— проговорила я и сделала небольшой глоток. — большая часть бумаг — фальшивка. Очень старая.

— Насколько? — только и спросил Магнус.

— Есть заклинание, позволяющее оценить степень свежести ингредиентов для зелий,— я начала издалека. — На одном из листов остался кофейный след. И, если верить диагностическим чарам, этому следу от десяти до пятнадцати лет. Но ты понимаешь, что это не самый надежный источник. У чар предел пятнадцать лет, они не могут показать большее число.

— Ты уверена?

— Я не могу установить точнее. — Я сделала ещё один глоток, и крепче сжала ладонь, пытаясь согреть об чашку внезапно похолодевшие пальцы. — Это значит, что документы подменили ещё при прежнем аорите. Или… — я замолчала, боясь произнести следующее вслух.

— Или Вильсана делала это с самого начала, — закончил за меня Магнус. Его голос был низким и опасным. — С самого начала она создавала видимость работы, уничтожая настоящие исследования и оставляя фальшивки. Всё это время… всё это время мы были слепы.

Он поставил кружку на землю и провёл рукой по лицу. В его позе читалась глубокая, тяжёлая усталость от предательства, которое длилось годами.

— Есть ещё