Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

— Прошу прощения, Зазноба Драга, — Блейз использовал официальный титул для дракайны, нашедшей пару. — Похоже, мой брат не поделился со мной хорошими новостями, — он ткнул пальцем в сторону Макса. — Если бы я знал, то прислал бы свадебный подарок.

— Учитывая, что нас в пару связали Мойры за столетия до твоего рождения, я бы заплатил, чтобы увидеть, как ты это сделаешь.

Блейз застыл, словно поражённый громом.

— И ты забыл мне об этом рассказать? Серьёзно?

Фанг хлопнул его по плечу:

— Я же говорил, что тебя ждёт сюрприз. Как видишь, не соврал!

— Зашибись! — Блейз метнул мстительный взгляд на Фанга. — Запомни, волк. Расплата — штука суровая.

Фанг фыркнул:

— Что я могу сказать? Жена всегда жалуется, что я самый непослушный из всех её детей. А учитывая, что Дев — один из её отпрысков, это говорит о многом, — он ещё шире усмехнулся, вызывая новую волну раздражения. — И на этой ноте я возвращаюсь вниз. Вы тут разберитесь с новым апокалипсисом. Дайте знать, если нужно будет спрятать трупы или отмыть кровь... только, пожалуйста, не заляпайте светлые поверхности. Не хочу выслушивать нытьё Куинна по поводу перекраски — он меня уже доконал своими жалобами.

Серафина переводила взгляд с одного дракона на другого, потом медленно подошла к Блейзу и обнюхала его. Странно — он пах скорее как человек, чем как дракон.

— Эй! Я купался, — сказал Блейз с игриво-обиженным выражением, отступая.

— Вы и правда родственники, — пробормотала она.

Макс ухмыльнулся, заметив её ошеломлённое недоверие.

— Наша мать была столь же разборчива, как амазонка в период течки. И мораль у неё была соответствующая.

Она сердито посмотрела на него:

— Только из-за этого я и сочла тебя достойным кого-то из нас.

Блейз резко втянул в себя воздух:

— Ой, Макс, она сообразительная и резкая. Одобряю.

Макс проигнорировал его.

— Зачем ты здесь, Блейз?

— Пришёл предупредить тебя кое о чём важном… Хотя, похоже, уже опоздал.

— О чём речь?

— Кто-то получил доступ к силе Изумрудной Скрижали. Это нарушило часть чар Мерлина, наложенных на землю за завесой, и чуть не вернуло великое зло в Миддангуард.

Серафина нахмурилась, а Макс тихо выругался.

— Вернуло куда?

— Мид-дан-гуард, — медленно произнёс Макс древнеанглийское слово. — Вы знаете его, как Ойкумену… мир, населённый людьми. Это царство.

— А Мерлин?

— Моя начальница в Авалоне, — пояснил Блейз.

Макс знал, что всё сказанное для неё — пустой звук. Серафина жила задолго до Артура и всех легенд о короле фей и его свите.

— Это альтернативное измерение, напоминающее то, в которое тебя изгнали.

Она потрясённо смотрела на него, щёки залились гневным румянцем. В глазах плескалось презрение, когда-то глубоко ранившее его.

— Ублюдок! Ты знал, что я в ловушке, и всё равно оставил меня там гнить на целую вечность?

Ирония её праведного гнева была разяща.

— Напомню, как мы тогда расстались. Я умолял тебя пойти со мной. Создать дом, подальше от продажной политики твоего племени — о которой ты знала и считала неправильной. И что ты сделала? Нацепила на меня ошейник и отдала на расправу своей царице. Объясни, с чего мне было бросать вызов твоим богам, наказавшим тебя за её мятеж? Тем более рисковать собой, чтобы освободить тебя, после того, как ты со своими предателями поступили со мной?

Серафина хотела напомнить, что она — его суженая, но понимала: это палка о двух концах. Как она могла требовать, чтобы он пошёл против богов ради неё, если сама не встала между ним и своей властительницей?

Он прав. Она должна была поддержать его, а не предавать.

И именно это бесило её ещё больше. Не его — а себя. Но как обычно, выместила злость на нём за то, что он напомнил ей о том позоре.

— Я тебя ненавижу! Если бы не мои дети, меня бы здесь не было.

Макс усмехнулся холодно и безрадостно:

— Если бы не мои драконята, я бы тебя уже убил.

И самое печальное — она в этом не сомневалась. В конце концов, он — животное. Змееподобная рептилия. Именно за хладнокровную, безжалостную натуру его прозвали Окаянным драконом.

Когда-то, приняв его за человека, она жестоко ошиблась. Теперь ей следовало помнить: в нём нет ничего человеческого. Да, он мог менять облик, но его сердце навсегда осталось сердцем крылатого змея.

Он не родился из тёплой материнской утробы, не знал рук, которые бы держали его младенцем, не пил материнское молоко. Вылупившись в одиночестве, он сразу совершил первое убийство, чтобы выжить. Заполз в тело жертвы, чтобы согреться и выесть её внутренности.

Максис появился на свет без понимания любви, сострадания и морали. Он знал только иерархию — пищевую цепочку, в которой сам был вершиной. Никакое существо не было для него священным. За ним тянулся кровавый след из тел — человеческих и аркадианских.

Серафина отвернулась, стараясь не думать об этом. Она посмотрела на Блейза — в нём ощущалось больше человечности, чем в Максисе. Хотя она раньше встречала таких драконов, её знания о мандрагорах были скудны. Но магическую ауру он излучал такую же мощную. Как и Максис, он был чародеем высочайшего уровня.

— Что это за великое зло, о котором ты говорил?

— Моргана ле Фэй. Слышала о ней?

Она покачала головой.

— Повезло, — пробормотал Блейз, затем громче добавил: — Она родственница Туата Де Дананн, тёмная королева сидхе.

— И одной встречи с ней будет слишком много, — сухо заметил Максис. — Ей всё равно, чьё сердце использовать для заклинания: аркадианки, катагарии или любого дракона.

— Кстати, где Илларион?

Максис бросил в сторону Серафины ледяной взгляд, затем ответил Блейзу:

— Отдыхает. И раз уж ты здесь... могу я попросить об одолжении?

— Конечно.

— Присмотри за ним, пока я улажу кое-что со своей драконицей.

Блейз нахмурился:

— Что именно?

— Личное. Не хочу впутывать в это братьев.

Серафина заметила, как в лавандовых глазах Блейза вспыхнул драконий огонь. Он понял: Максис собирается на что-то чрезвычайно опасное. В одиночку.

— Макс…

— Не кривись. Я должен это закончить, чтобы никто не мешался у меня под ногами. Илларион ещё привыкает к этому миру. Сейчас ему не стоит оставаться одному.

Блейз поморщился:

— Если честно, кроме «Монти Пайтона» и пары кинофраншиз, я тоже не в восторге от этого времени.

— Знаю.

Когда Максис повернулся к ней, Серафина заколебалась.

«Не делай этого. Он не простит.»

«Но он и так уже ненавидит меня. Какая разница?»

И она мысленно снова увидела его в яме, каким оставила в последний раз —