Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

эту ночь порознь, и это хорошо. Мой муж все еще переписывается со своей визави, а это уже погано. И хуже всего, что он держит Алину в курсе наших разговоров. Твою мать!

В эту ночь я сплю под отдельным одеялом. Из души рвется требование отселить Димку в гостиную, но устраивать разборки на глазах у сыновей не хочу. Как приму решение — тогда можно, а пока…

Мальчишки радостно отгуливают праздничные дни, а мы утром срываемся на работу. В операционной нет понятия праздников.

— Говорят, что с понедельника в клинике сменится руководство, — радует Лида Волгина, медсестричка из нашего отделения. Перерыв на обед — лучшее время посплетничать. — Михал Михалыч на пенсию выходит, передает «Афродиту» кому — то из родственников. Главное, чтобы новая метла нас не вымела…

— Не тронут, Лид. По верхам могут пройтись, своих людей на денежные посты воткнут, а к нам едва ли спустятся. Мы — рядовые муравьи, но на нас все держится.

— Слух ходит, что новый директор — тоже хирург, свою команду специалистов приведет, будет расширять это направление. Возможно, дополнительный корпус откроют. Ох, интересно будет!

— Вы тоже слышали? — еще две девочки из травматологии подсаживаются к нам за стол с заставленными подносами. — Кажется, вся клиника об этом гудит.

Люблю свою работу. Наша команда в операционной — слаженный оркестр, который звучит идеально. Все проблемы, страхи и волнения я оставляю за дверью, поэтому в конце рабочего дня прекрасно себя чувствую.

— Зажим!

— Тампон!

— Скальпель!

— Сушим!

— Шьем!

Все четко, ясно. Ничего лишнего, только дело. Руки Димы выверенными действиями совершают привычные манипуляции, а я любуюсь. Он и правда хороший хирург, талантливый. Его еще называют «врачом от Бога».

Мама предлагала идти учиться дальше, но я не могу. Ассистировать, подготовить все необходимое, стать второй парой рук хирурга — да, но сама взять в руки скальпель не могу. Не годится моя психика для такого уровня ответственности. Не вывезу, с ума сойду от напряжения.

— Хороший сегодня денек был, — выдыхает муж, оказываясь за рулем автомобиля. — Кстати, я заявление на увольнение написал. И ты тоже пиши.

Тихий весенний вечер перестает быть спокойным и ласковым. Яркий закат кажется слишком красным, словно растертая по голубому кафельному полу капля крови.

— Дим, ты чего? Зачем уходить? Куда?

— Слышала про новое руководство?

— Ходят только слухи, ничего конкретного. А почему ты со мной не посоветовался? — прикрываю глаза, чтобы не вспылить. Раньше все действия мы согласовывали заранее, обсуждали и принимали общее решение, но с некоторых пор все идет наперекосяк, и причина точно не во мне. — Что вообще происходит?

— Ничего, Ир. Мы — команда. Вместе пришли в «Афродиту», вместе уйдем.

— Вот именно, Лебедев. Команда, которая принимает решение сообща. Я не собираюсь подчиняться твоим распоряжениям. Хочешь увольняться — давай, действуй, а я остаюсь. Тем более, меня никуда не приглашали.

— Меня пригласили, а ты — со мной!

Слишком сильно меня качнуло от этого тона, от скользящего взгляда и этого пренебрежительного «ты со мной». Я что, бессловесная карманная собачка?

Что происходит в нашей жизни? Как будто лавина сходит с гор. Сначала покатился маленький камешек, к ним присоединился еще один, вот он сшибли камень побольше и понеслось!

— Ты ничего не говорил о приглашении. Офер уже на руках?

— Нет. Договор еще на согласовании.

— Тогда я вообще перестаю понимать, что происходит. Я остаюсь в «Афродите», Дима.

Еще вчера я думала, что наша спокойная жизнь летит в тартарары, а сейчас вижу, что она это делает с громким присвистом. Танцуем, че уж!

Как вам новые перемены в жизни героев?

Не было печали, так теперь еще и работа...

=7=

Мой муж. Хороший или плохой, но он стал частью моей жизни, эмоций, ощущений. Несколько дней я не свожу с него глаз. Всегда на виду, каждую минуту — рядом, никуда не отлучается надолго, и даже телефон молчит.

— Я соскучился, Ир, — шепчет, закрывая за собой дверь в ванную. Парни уже спят, на часах почти полночь. — Моя любимая…

Стискиваю зубы, чтобы не застонать от хриплого голоса, а горячие крепкие руки уже пробрались под футболку, легко поглаживают живот, рисуют на нем круги и спирали, зажигая томление, пробуждая спящее внизу желание. Дима играет на моем теле, как на хорошо изученном инструменте. Каждое движение рождает новый аккорд, вырывает из горла тихий всхлип, который он ловит губами. Нежный поцелуй переходит в яростный, ласка переплавляется в страсть, движения становятся резкими. Одежда летит в сторону. Подхватив меня за бедра, усаживает на стиральную машину.

— Шире, — коленями раздвигает мои ноги и… мир прекращает существовать, остаются лишь огненные всполохи перед глазами, а потом… Он взлетает и финиширует в одиночестве, оставив меня на разгонной полосе. — Ира… я не понял…

Сипит, открыв глаза, сотрясаясь в сладких спазмах, а я изо всех сил отталкиваю разгоряченного мужа и всхлипываю, закрывая лицо руками. Внутри закипает бешенство, клубится ярость.

— Что ты не понял, Лебедев?! Реализовал влажную фантазию! — глухой вой разрывает горло. — Глаза закрыл, ее представил. Так?! Тискаешь одну, а видишь другую, потому и не почувствовал меня! Вон отсюда, гад!!!

Он так ошарашен, что не может скрыть изумления и… раскаяния! Я права! Твою мать!

— Не потянул двоих женщин, Дима! Просто друг… Мерзость!

Последнее слово — одно для сладкой парочки и их отношений. Выталкиваю его голым из ванной и закрываюсь на замок. Врубаю душ на полную мощность, встаю под горячую воду. Тру кожу мочалкой, ароматным гелем смываю с себя запах мужа, уничтожаю следы его страсти, но уже ничего не могу сделать со своей памятью, в которую эти несколько минут впечатываются намертво.

Я проигрываю, сдаю позиции по всем фронтам.

— Прости, Иришка. Я не хотел… — Димка тянется ко мне, когда вхожу в спальню, но я обхожу его по дуге и молча падаю на кровать. Комментировать произошедшее нет ни сил, ни желания. Тяжело вздохнув, он уходит в ванную. Вспоминаю недавний ночной разговор с Леной.

— Было бы проще, если твоему Димке просто страсти в постели не хватало. Если, как ты утверждаешь, он и правда влюблен, то тебе нечего предложить, Ир, — я с подругой любовалась на закат из нашей спальни, в которой осталась одна. — Игру гормонов ничем не заменить и не перебить. Такой тихий рейдерский захват, похожий на онкологию. Никто не знает, где и почему появилась первая клетка. Затем их становится все больше и постепенно рак прорастает метастазами по всем органам, забирая жизнь.

Я понимала, о чем говорит Ленка, вспоминала свою влюбленность.