Конец света - Мария Александровна Барышева

и он уже несколько раз думал о том, чтобы сбросить его — может развевающийся плащ и здорово смотрится со стороны, но полету мешает. А мир все летел и летел под ним — зеленый, яркий, непривычно далекий, и где-то там далеко внизу по его дорогам ходили маленькие, кажущиеся игрушечными флинты, и все их жизни с их проблемами и радостями отсюда тоже казались игрушечными. Он был так высоко, в бесконечном полете, на чистом крепком ветре, он был почти как бог. Он мог лететь и лететь… Он мог лететь всегда. Это было неописуемое ощущение, и расстаться с ним сейчас было бы катастрофой.

Изредка Костя видел и других летящих хранителей, но почти не обращал на них внимания. Настоящий полет — это нечто глубоко личное, в нем нет места для кого-то другого, и чем дольше он летел, тем больше раздражал его своими комментариями Вася, о котором Костя вспоминал лишь тогда, когда хранитель принимался разговаривать. Сейчас они были очень высоко, единственным препятствием на таком раcстоянии от земли могли бы стать только птицы, и Костя почти неотрывно смотрел перед собой, на приближающийся скалистый берег, за которым бесновалось море, и ломаные пенные росчерки тянулись от края до края горизонта.

— Нам придется спускаться! — крикнул Вася. — Летать над морем — это, конечно, здорово, осoбенно в такую погоду, но ветер сейчас дует только в одну сторону. Вернуться на нeм мы не сможем!

— А если продолжать лететь в этом направлении?!

— Ну… если ветер долго не стихнет, прилетишь в Молдавию. Или в Румынию, — Вася сделал извиняющийся жест. — На самом деле, я не очень силен в географии. Но в любом случае, нам туда не надо! Спускайся, Костян, дальше путь закрыт!

Костя упрямо мотнул головой, не желая вновь превращаться в пешего хранителя. Они пролетели над галечным пляжем, на котором, невзирая на плохую погоду, все равно лежало достаточно флинтов, а головы иных смельчаков мелькали среди здоровенных валов. Хранителей в море было много — они катались на пенных гребнях и с воплями пропадали в провалах среди волн. Над барами, ввинчивающими в музыку шторма шум современной эстрады, вились стайки гнусников.

— Спускайся! — прокричал Вася — уже негодующе. — Здесь же нет транспорта, до ближайшей дороги сам видишь сколько пилить!

Костя неохотно развернулся и перескочил на более низкий порыв, с него — на другой и спрыгнул на бугристую скалу. Мгновением позже рядом приземлился Вася и весело спросил:

— Ну, как ощущения?

— Это классно! — ответил Костя, глядя, как внизу волны c ревом разбиваются о камни, подбрасывая вверх хлопья пены и обрывки водорослей. — Это… совсем не то, что раньше… Черт, я полгода не видел море! Я хочу спуститься!

— У меня не так много времени, мне кое-куда надо, — заметил Вася. — Нам теперь идти аж до ворот, толькo там можно поймать попутку.

— Тогда иди, а я спущусь сам.

— Ладно, — коллега махнул рукой, — пошли, но только ненадолго. В конце концов, это твой первый день на свободе, я тебя подбил на полет, и твой наставник открутит мне голову, если узнает, что я тебя бросил.

— Я давно не малек, — рассеянно отозвался Костя, примериваясь к излому скалы.

— Тем не менее, для тебя сегодня весь мир — как с нуля, — голос Васи стал вкрадчивым. — Ты ведь помнишь, что у тебя есть флинт?

— Разумеется помню! — огрызнулся Денисов. — Мне крышу свободой не снесло, если ты об этом. Я просто немного… Она все равно дома, она никуда не пойдет. Она никогда никуда не ходит по воскресеньям… Я… она поймет меня.

— Поймет? — Вася насмешливо приподнял брови. — Даже если б флинты знали о нас, они никогда бы не смогли нас понять. Они ограниченны, слишкoм зависят от барахла, от физиологии, от законов…

— У нас тоже есть законы.

— Их меньше, и с ними гораздо проще смириться. К тому же, — Вася подмигнул ему, — у нас нет никаких проблем с безработицей…

Костя отвернулся и спрыгнул вниз, на большой плоский камень, густо заросший темными водорoслями. В следующую секунду на него обрушилась огромная волна, Костю швырнуло назад, и он, очень удивленный, врезался спиной в скалу.

— Ну ты даешь! — сказал голос Васи сверху. — Это ж стихия! Отходи правее.

Костя повернул голову и поспешно юркнул в небoльшой грот, прежде чем его настиг новый водяной вал. Прижался к дальней стене, в грот плеснулась вода, дойдя ему до пояса, и с шипением отползла назад. Ощущения от секундного погружения были странными, вязкими и не очень приятными.

— Вылезай, — потребовала Васина голова, свесившись сверху в скальный пролом, — и больше так не делай!

Денисов, чертыхнувшись, подпрыгнул, ухватился пальцами за выступы и в два счета выбрался обратно наверх. Вася уже сидел на краю скалы и разглядывал уносящийся вдаль ветер, покачивая ногами.

— Так ведь можно себе все на свете переломать, — укоризненно произнес он. — Забавно, у нас ведь нет костей, а они все равно ломаются… Как-то я…

— Разве вода — не как ветер? — поинтересовался Костя, усаживаясь рядом. — Я же не вступал с ней в контакт, почему не сработало отсутствие препятствия? Почему волна на меня подействовала?

— Потому что ты стоял на камне, — пояснил Вася. — Εсли ты стоишь на твердой поверхности, вода подчиняет тебя своим законам вне зависимости от того, взаимодействуешь ты с ней или нет. Если же ступишь на поверхность воды из воздуха — с порыва или просто прыгнешь с берега, вода станет препятствием — упругим, неустойчивым препятствием. Глубина не важна. Можно ходить по морю, бегать, кататься на волнах. Но при этом нужно постоянно представлять воду препятствием — вот в чем сложноcть. Это не так, как с предметами, автоматизм представления не работает, ңужно осознанно об этом думать. Думать, что ты сильнее воды, скажем тақ. Упустишь хоть мгновение — тут же провалишься до самого дна, и добраться до берега будет очень трудно, потому что тебя будет здорово болтать, а попасть обратно на поверхность сквозь воду невозможно. Вода не даст подпрыгнуть, а плавать мы не можем. Вновь устоять на поверхности можно лишь, если вновь cтупить на нее из воздуха.

— То есть, вода для нас препятствие в любом случае, просто разных видов? — удивился Костя. — Что-то я не очень понял принцип. Кажется, Жора мне объяснял… тогда я тоже не понял.

— Ну, вот когда провалишься и метров двадцать на карачках по дну проползешь, за все цепляясь, чтоб не снесло, тогда поймешь, — оптимистично сообщил Вася. — Но для первой практики советую выбрать погоду поспокойней. И пляжик побезопасней. Здесь одни скалы. Ну