Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

— Вина? — Евсей кивает на стильный огромный бокал, стоящий рядом с моей тарелкой на столе.

— Нет, спасибо, — отказываюсь. Я в принципе стараюсь не употреблять алкоголь, а уж в сомнительных компаниях — тем более. — Лучше воды, пожалуйста.

Зарецкий не настаивает. Сам наливает мне из бутылки, из которой наполнял свой стакан. Я запиваю, ем еще, снова пью воду, которая вдруг начинает казаться странноватой на вкус.

«У этих богачей даже вода не как у нормальных людей» — ворчу про себя. — «Все бы им выпендриваться». Доедаю гребешков и сыто откидываюсь на спинку диванчика. Обмахиваюсь ладонью.

— Как-то жарко, — сообщаю Евсею и попадаюсь на стальной крючок его глаз.

Внимательный взгляд не отпускает. Путешествует по моему лицу, обводит глаза, нос, губы, подбородок, спускается на шею… И там, где он скользит, я отчетливо чувствую покалывание. Голову неумолимо заволакивает туманом, и последнее, что я помню, это то, каким невероятно красивым и притягательным вдруг видится мне Зарецкий. Кажется, я даже говорю что-то ему по этому поводу…

11. Евсей

В голове делается мутно. Будто все мысли накрывает жаркое марево. Алина, рабочие вопросы и даже обед отходят вдруг на второй план, и единственное, о чем удается думать, — это насколько вдруг соблазнительной становится Дарья. Даже ее дурацкий бесформенный свитер как будто начинает обрисовывать хрупкие, женственные формы, будоражить фантазию и заставляет мечтать сделать только одно — сдернуть ненужную тряпку нахрен. Освободить манящее тело, разгадать секреты Тихони.

Какое белье она предпочитает? Кружевное, сквозь которое легко просвечивают розовые ореолы и которое лишь подчеркивает естественную красоту форм, ограняя их, или пуш-ап, призванный придавать столь аппетитный объем. На что угодно готов поспорить, что выбор девчонки — спортивные и удобные бра. Иначе не скрывалась бы она за безразмерными шмотками.

Чувствую, как меня ведет. Трясу башкой, тру ладонями лицо, пью жадно прямо из бутылки воду — ничто не помогает. Скольжу взглядом по чистому лицу. Высокие скулы, вздернутый носик, пухлые губки приоткрыты и так и манят попробовать их на вкус. Едва удерживаю себя на месте. Она вся такая натуральная, как есть, как задумана природой. Без единой инъекции косметолога. Практически совершенство. Я уже и забыл, каково это.

«Спокойно, Зарецкий. Ты претендовал только на чистую душу девочки, но никак не на тело. Не нужно усложнять себе и без того нервную жизнь» — пытаюсь привести мысли к порядку. Приструнить взбрыкнувшее тело, и вроде даже получается. Несмотря на образовавшуюся горячую и болезненно пульсирующую тесноту в брюках и бешеный стук сердца. Мозг вопит о том, что что-то неправильно, не так, и я с ним согласен. Но додумать здравую мысль не успеваю.

Долгий томный стон, сорвавшийся с приоткрытых губ, розовый язычок, коротко мелькнувший и смочивший их, заволоченные туманной дымкой глазищи становятся спусковым крючком. Я больше ничего не соображаю. Срываюсь с места и последнее здравое действие, что совершаю, это запираю замок на двери кабинета, оставляя нас с Тихоней наедине.

— Ты такой красивый, — доверительно сообщает она, когда я подхватываю легенькое тельце и прижимаю к себе.

Под свитером Дашка совсем тоненькая — в чем душа держится, неизвестно. Ее пальчики проворно забираются ко мне в шевелюру и растрепывают волосы. Царапают кожу, тянут легко и приятно за пряди. А в небесных омутах столько сумасшедшей жажды, что у меня срывает все тормоза. Напрочь.

Сминаю теплые податливые губы своими, жестко толкаюсь языком во влажное горячее нутро, принимаюсь хозяйничать там и исследовать, практически пожирая свою беззащитную Тихоню. Впиваюсь пальцами в осиную талию, вжимая девчонку в себя. Она всхлипывает, что-то бормочет невнятно, и мое тело уже живет своей жизнью.

Укладывает Дарью на диван, резким движением избавляет ее от дебильного свитера, являя на свет идеальную полупрозрачную кожу. Которая тут же покрывается мурашками, и я ничего не могу поделать с сумасшедшим желанием провести по ним языком. Что и делаю. Натыкаюсь на камушек в пупке, улыбаюсь плотоядно — Тихоне удалось удивить. А вот белье действительно хлопковое и спортивное. Белоснежное — такое чистое, как и она сама.

Дашка ерзает под моими откровенными поцелуями, хнычет и сама не понимает, о чем именно просит. Ее остренькие ноготки впиваются в мой затылок, царапают шею. Глазки закатываются от удовольствия, и я не мешкаю больше. Сдаюсь во власть инстинктов и глубинного зова, позволяя нам все. И то, о чем молит Дарья, тоже. Накрывает безумие, и я отдаюсь во власть полного сумасшествия…

Прихожу в себя, лежа на диване. Мать его, узком диване в кабинке ресторана! Дашка вырубилась и беззаботно пускает слюни поверх моей груди, пачкая рубашку, которую я так и не удосужился снять до конца. Перед глазами мутными вспышками проносятся картинки нашей недавней близости. А поза, в которой мы лежим, и отсутствие ключевых деталей одежды безжалостно свидетельствуют, что мне не привиделось.

— Твою мать… — рычу вполголоса, чтобы не разбудить раньше времени Дарью. Не хочется выяснять с ней отношения, пока сам толком не осмыслил, что такое здесь произошло.

Осторожно нащупываю пульс на шее девчонки и выдыхаю: действительно просто вырубилась с непривычки. Аккуратно выбираюсь из-под ее тела и первым делом привожу Дашку в порядок. Чувствую себя преступником и последней, самой конченой сволочью, когда натягиваю на стройные бедра белые трусики и вслед за ними брюки.

Вот нахера я это сделал? Претендовал же на душу Тихони, но никак не на тело. Не собирался усложнять себе жизнь. Да и не предвещало ничего вроде… По крупицам восстанавливаю в памяти картину происходящего, отмечаю все детали, складываю два и два и грязно матерюсь. Только этого дерьма еще мне не хватало! Отыскиваю телефон на столе с успевшими заветриться блюдами и вызываю Паху, начальника СБ.

— У меня тут полное дерьмо, — сообщаю емко, но знаю, Пахе достаточно знать самую суть и глубину той задницы, в которой я оказался. — Походу меня опоили. Приезжай лично и захвати проверенного врача, — добавляю, бросая взгляд на все еще спящую Дашку. Не нравится мне ее состояние.

12. Дарья

Прихожу в себя в машине Зарецкого. Причем не резко и сразу, а постепенно выныривая из вязкого небытия. Краем сознания выхватываю обрывки телефонного разговора, но смысла уловить не могу. Ничего не понимаю. Там что-то про его бывшую, Алину, официанта и какой-то