Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

Автомобиль Евсею очень идет. Низкий, спортивный, с агрессивным дизайном снаружи и невероятной мощью под капотом. Я могу это чувствовать по сытому, сильному урчанию мотора и сверхлегкой динамике, с которой иномарка поглощает каждый десяток метров дороги.

— Верю, — отзываюсь спустя время. — Но все равно не могу перестать нервничать. Кроме бабушки у меня никого нет. А даже если бы и были, то ближе стать бы просто не смогли, — зачем-то раскрываю душу бизнесмену, у которого и сердца-то наверняка нет. Или же оно заковано в броню.

Стальной, идеально сбалансированный мотор молотит внутри грудной клетки, а калькулятор в голове непрестанно просчитывает варианты и выгоды. Не человек — робот. Зарецкий бросает на меня странный взгляд, в котором я различаю толику сочувствия и — что уж совсем невероятно — восхищения, и мне кажется, что собирается сказать что-то важное, но внезапный телефонный звонок прерывает нас. Автоматически включается громкая связь, и Евсей рявкает недовольно:

— Да!

— Евсе-е-й… — тянет глубокий женский голос. А меня от глубокой интимности его интонаций бросает в жар. — Соскучился по мне? — интересуются игриво на том конце.

10. Дарья

— Ближе к делу, Алина, — холодно отвечает мой деловой партнер, не ведясь на заигрывания. В динамике раздается разочарованный выдох и томное:

— Нам нужно встретиться.

— Мы расстались, если ты забыла. Все прощальные подарки я тебе подарил, так что не вижу повода, — отвечает он совсем не заинтересованно. И почему-то я чувствую удовлетворение от этого факта. Отмахиваюсь от странной реакции — анализировать я не в настроении.

— Ну пожалуйста-а-а, Евсей, — начинает противно ныть незнакомая мне Алина. — Это очень важно. Я бы не стала беспокоить тебя по пустякам, я…

— Где? — недовольный голос Зарецкого обрывает девушку на полуслове. Но та не теряется и отвечает уже спокойно:

— В нашем любимом ресторане.

— Через полчаса буду, — обещает и, не дожидаясь ответной реакции, отключается. — Придется тебе съездить со мной на одну встречу, — бросает уже мне.

— С вашей бывшей любовницей? — уточняю возмущенно. — Может, отпустите меня домой? Или в офис отправите с каким-нибудь заданием? Я даже поработать на ваше благо готова, только не заставляйте становиться свидетельницей еще одного интимного разговора. К тому же не думаю, что эта ваша Алина будет счастлива беседовать в присутствии посторонней девицы.

— Да насрать мне на эту Алину! — орет вдруг Зарецкий. — Она уже ко мне никакого отношения не имеет. А вот ты будешь находиться под моим личным присмотром до тех пор, пока не удостоверюсь окончательно, что тебе можно доверять.

— Зачем вообще было отдавать кому-то свое имущество, если вы теперь за него так трясетесь? — недовольно ворчу.

— Чтобы порадовать бабушку. Вот только она нифига не рада почему-то…

— Наверное чувствует, что вы ее облапошить пытаетесь, — подсказываю услужливо и радуюсь, когда бизнесмен крепко стискивает зубы в ответ.

В очередной помпезный ресторан, расположенный на первом этаже престижной гостиницы, заходим в гнетущем молчании и не глядя друг на друга. Просто два чужих человека, волей судьбы оказавшиеся в одной лодке.

— Добрый день! — миловидная хостес улыбается так искренне и душевно, будто Зарецкий ее лучший друг. — Ваша вип-кабинка свободна, позвольте я вас провожу, — единственная из нас троих излучает хорошее настроение.

На этот раз я не глазею на богачей и не удивляюсь вылизанной помпезности интерьера. Даже белоснежный рояль на абсолютно черном мраморном полу оставляет меня равнодушной. Как и темнокожий музыкант в молочно-белом смокинге, извлекающий из инструмента удивительной красоты мелодию.

— Что-нибудь будешь? — Зарецкий сверлит недовольным взглядом. Хотя из нас двоих у меня все права на подобное состояние.

— Нет, спасибо, — бурчу, даже не заглядывая в меню. Уверена, с их ценами я смогу позволить себе разве что стакан воды. А тратиться, следуя капризам Зарецкого, не собираюсь. Я хоть и миллиардерша теперь, но, к сожалению, только на бумаге. В карманах и на счету банковской карты у меня все так же пусто.

— Значит, сам закажу, — кивает Евсей и действительно диктует официанту заказ, даже не заглядывая в меню. Сразу видно — завсегдатай.

Поджимаю губы. Наши миры столь далеки друг от друга, что я поражаюсь, как же нам удалось соприкоснуться. Вопреки логике, всем вероятностям и законам мироздания. Да даже названия блюд, которые произносит Зарецкий, звучат как набор несочетаемых и незнакомых мне слов.

Вот, например, морской еж с мандаринами и авокадо — это вообще съедобно? По-моему, больше походит на название рисунка пятилетки. Только они способны нафантазировать подобное и то исключительно ради яркости. Или тыквенный капучино — да у какого нормального человека подобное может пробудить аппетит? Единственное, что не вызывает вопросов — это вода без газа. Комнатной температуры. Сноб!

«Спокойно, Даша» — убеждаю себя мысленно. — «Может он все эти сомнительные деликатесы заказывает для Алиночки с голосом операторши секса по телефону, а не для того, чтобы впечатлить глупую тебя. Ты тут так — чемодан с баблом, но без ручки. Не выкинешь, но и поменять в ближайшее время невозможно».

Пока официант любовно и шустро сервирует стол, сижу, поджав губы. Мне тут не нравится, чувствую себя чужой и не соответствующей пафосному месту. Да и неминуемая встреча с любовницей Зарецкого настроения не добавляет.

— Попробуй гребешки, — двигает ко мне тарелку Евсей. — Специально для тебя заказал. Они их привозят напрямую с Камчатки и не замораживают.

Румяные небольшие кругляшки действительно выглядят аппетитно. Я вдруг вспоминаю, что последний раз ела во время завтрака, и тяжело сглатываю слюну. Сомнения, раздирающие меня на две пока еще равных части, не ускользают от внимания бизнесмена. Он делает нарочито строгое лицо и говорит:

— Ешь! А не то своими руками кормить тебя буду.

Не то чтобы угроза действует всерьез, скорее моя воля слабеет под натиском голода и головокружительных ароматов. И я сдаюсь. Накалываю мякоть с отчетливыми следами гриля на вилку и осторожно кладу в рот. И тут же прикрываю глаза от наслаждения. Мясо упругое, приятно жуется, а вкус яркий, морской, чем-то слегка напоминает креветку, но в сотню, тысячу раз лучше!

— М-м-м, вкусно, — мычу Зарецкому, неожиданно испытывая благодарность, и даже не сержусь