Аленький цветочек. Снять заклятие Яги - Елена Ха

— Я к старосте по поручению Матвея ездила, — пояснила девушка, стараясь говорить доброжелательно, — Зашла к вам папеньку навестить.

— Так нет его. А то ты не знаешь, что летом он дома не рассиживается, в поле работает.

— Как его здоровье? — поинтересовалась Аленка. Ей было горько стоять посреди двора, держа под уздцы Ворона. Неужто Варя ее и в дом не пустит.

— Не жаловался, — равнодушно откликнулась старшая сестра, смерив презрительным взглядом младшую.

Тут из дома выскочила Маша и радостно всплеснула руками:

— Аленка, какая у тебя симпатичная лошадка. А можно погладить? Неужто тебе хозяин разрешает без него на таком красавце ездить?

Маша изменилась. Этого нельзя было не заметить. Обычно круглое и румяное личико средней сестры осунулось, потемнело. А безвольные плавные манеры сменились живостью. От кротости не осталось и следа.

«Не иначе, Варька теперь над Машей измывается, а та решила не быть трусливым зайцем, а защищает себя!» — отметила про себя Аленушка, позволяя сестре погладить Ворона.

— Да, я в отсутствие Матвея выезжаю жеребца, ему нельзя долго в загоне стоять.

— Здорово! — с восхищением отметила Маша.

— А это Матвей просил батюшке передать, — сказала Аленка и протянула сестре двух зайцев.

— И откуда же, интересно, такая щедрость? — усмехнулась Варя, — Ты наверно хорошо ублажаешь хозяина, и не только на кухне.

Маша и Аленка покраснели от смущения.

— Как тебе не стыдно, Варя! — с упреком воскликнула средняя сестра, — Про родного человека говорить такое…

— А ты мне еще повозмущайся. Ты в доме уже убрала? Ужин для батюшки приготовила? Хватит прохлаждаться да с подстилками всякими лясы точить, — прикрикнула старшая.

Маша сузила глаза, повернулась к Алене, обняла ее и прошептала:

— Прости, но мне, правда, лучше пойти в дом. Иначе потом весь вечер придется слушать истерику Варвары. Отец устает, ему все это не нужно…

— Мне жаль, что теперь тебе ее терпеть приходится, — от души ответила Аленка.

Маша улыбнулась ей и также искренне сказала:

— А я рада, что тебе не приходится. Как ты столько лет ее выносила? Хозяин-то тебя не обижает? Вроде выглядишь хорошо. Щечки округлились да разрумянились.

— Да, Матвей добрый, — отчего-то смутившись, призналась Алена.

— Хватит шушукаться! — завопила Варя и швырнула в Аленку веником со словами, — Вон со двора, жалкая рабыня.

Младшая сестра, еле сдерживая гнев, вскочила на Ворона и поскакала во весь опор на хутор, где ее уважали и оберегали больше, чем в родном доме. Слезы обиды душили, застилая глаза. Лицо обдувал ветер. Алена почти не разбирала дороги. Жеребец несся через маковое поле. Внезапно из-под копыт Ворона вспорхнула перепелка, напугав скакуна. Он встал на дыбы, Алена не ожидала такого и не удержалась в седле. Упала, больно ударившись спиной. К счастью, Ворон был хорошо воспитанной лошадью и не убежал, остался возле неумелой наездницы. Но чем он мог помочь девушке, которая от боли даже вздохнуть не смела?

Аленка лежала в поле и смотрела в голубое небо. Медленно проплывали облака. Слёзы из девичьих глаз лились нескончаемым потоком.

— Неужели я здесь вот так глупо сгину, — шептала она, боясь пошевелиться.

Все тело ломило. Голова кружилась. Начало подташнивать. Девушка в отчаянии зажмурилась, но тут послышались шаги, и к вящей радости Аленки она увидела над собой лицо Матвея, с интересом рассматривающего её.

— И чего это мы тут прохлаждаемся? — уточнил он хмыкнув.

— Я упала с лошади, — пожаловалась девушка.

— Ай-ай-ай, Ворон, и не стыдно тебе? Как ты мог уронить такую красивую наездницу? — пожурил Матвей коня.

— Он не виноват. Его напугала перепелка, — встала на защиту воспитанного животного Аленка.

Мужчина задумался всего на миг и серьезно спросил:

— Руки поднять можешь?

Аленка послушно подняла руки.

— Головой покрутить.

Девушка сделала, о чем ее попросили.

— Болит что-нибудь?

— Голова кружится, — снова пожаловалась Аленушка.

— Понятно. На лошадь тебе нельзя. Но и пешком ты не дойдешь. Придется нести тебя на руках… — сделал вывод мужчина.

И не успела Аленка возразить, как ее уже подхватили, прижали к мощной груди и понесли.

Сердце Аленки забилось чаще, отчего в ушках зашумело, голова закружилась пуще прежнего. Стало страшно, и девушка обвила крепкую мужскую шею руками. Она всматривалась в заостренный профиль Матвея, наблюдая за его сосредоточенным лицом, и не могла не восхищаться им.

— Тебе не тяжело? — спросила она, когда он прошел почти половину пути к хутору.

— Ты такая худенькая, как пушинка. Я мог бы не напрягаясь донести тебя до деревни и обратно и даже не запыхаться, — насмешливо откликнулся Матвей.

Шутливый тон мужчины, как всегда, успокоил девушку, поэтому его проникновенный вопрос застал ее врасплох:

— У тебя красные глаза. Ты плакала от боли или тебя кто-то обидел в деревне? Ты выглядишь очень расстроенной с самого утра. Расскажешь, что случилось?

Искреннее беспокойство и забота чужого по сути человека на фоне бессмысленной жестокости родной сестры окончательно выбили девушку из колеи, и она честно призналась, всхлипывая время от времени:

— Я не хотела видеть Варвару. Знала, что от этой встречи ничего хорошего не жди.

— Она тебя обидела? — грозно нахмурив брови, спросил Матвей.

— Она меня даже на порог дома не пустила, а напоследок швырнула веником и сказала, чтобы я убиралась… жалкая рабыня.

Алена больше не могла держать в себе обиду и боль, копившиеся в душе девушки долгие годы.

— А как же отец?

— Он был в поле. Думаю, Маша передаст ему, что я заходила, и зайцев от тебя передаст. Она сильно изменилась и была рада меня видеть… Ей теперь достается от Вари…

— Твоей старшей сестре нужно срочно выйти замуж за сильного, волевого мужчину, который сможет её перевоспитать. Уж больно она строптива. Я подумаю, кому можно предложить укротить эту упрямую кобылицу. У меня много знакомых в городе, — усмехнулся Матвей, и в его черных глазах заплясали хитрые бесенята.

Идея мужчины Аленке понравилась. Хорошо бы, чтобы кто-нибудь взял Варю в жены. И отцу бы легче стало, и Маше.

Тут они подошли к дому. Матвей бережно поставил свою драгоценную ношу на ноги рядом с крыльцом. Голова девушки закружилась из-за резкой смены положения, и Алена пошатнулась. Матвей придержал ее за талию, прижав хрупкое девичье тело к себе. Оба замерли, ощущая тепло друг друга.

— Спасибо, что донес меня, — неловко пытаясь отстраниться, пробормотала девушка.

— Мне это было в радость, — продолжая обнимать стройный стан, откликнулся мужчина.

Он смотрел на неё так пристально, будто пытался прочесть в ее глазах что-то очень важное, боялся упустить. От такого внимания у девушки