Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

такой, какая я есть. Они позволяли мне быть собой. Им нравилось, что я неровная по краям, они не ждали от меня ничего за то, что я просто женщина. С отцом было... трудно. Хотя это, пожалуй, было преуменьшением во всей чертовой вселенной. Хотя, надо отдать ему должное за феминизм, он не был предвзят в том, против кого он использовал свои кулаки. Мое тело было такой же честной игрой, как и тела моих братьев, и я бы не хотела, чтобы было иначе. За исключением того, чтобы никого из нас не били — ну да.

Он действительно был дураком, бил своих мальчиков, даже когда они выросли в жестоких мужчин. Не было ничего удивительного в том, что в конце концов они его убили. Нельзя воспитывать монстров и ожидать, что они не будут чудовищными — я должна сделать это надписью на футболке. Немногословно, однако.

Я посмотрела на Адрика, пока он продолжал читать со страницы, небрежно надела наушники на уши и отключила его, погрузившись в свой побег. Музыка была для меня свободой. Волшебное место, которое я могла взять с собой куда угодно и исчезнуть в тот момент, когда уставала от мирского дерьма. Я была одержима старым роком и блюзом, и единственным спасением в том, что меня увезли в Лондон, чтобы выдать замуж за психованного парня-мясника, было то, что я буду жить в стране, которая родила The Beatles, The Rolling Stones, Pink Floyd, The Who и еще много-много легенд.

Батчер.

Свадьба.

Лондон.

Паника сначала расцветала медленно, а потом все нарастала и нарастала, скребясь в моей груди. Может, Адрик и мои братья и придумали вместе небольшой план, но это не будет быстро. Я буду принадлежать Дэнни какое-то время, прежде чем Адрик сможет подобраться достаточно близко, чтобы убить его. Я была уверена, что он собирается представить все как несчастный случай, но меня не пригласили на вечеринку по поводу плана. Мне просто сказали не вмешиваться. Мои братья всегда защищали меня, и я любила их за это, но иногда я чувствовала себя как оса, которую держат в банке. У меня было свое жало, но мне редко удавалось им воспользоваться.       Трудно было вести собственные сражения, когда каждый раз, что ты отдаленно выводила кого-то из себя, три массивных русских танка появлялись, чтобы защитить мою честь. Четыре, если считать Адрика.

Я включила музыку погромче, опустила маску на глаза, которая была на моей голове, и погрузилась в блаженство House of the Rising Sun группы The Animals. Оцепенение наконец-то нашло меня, и паника улетучилась. Ничто не могло коснуться меня здесь. Я исчезла, за миллион миль от солнца и все еще двигалась со скоростью света.

Адрик либо не заметил моего отсутствия, либо не пытался снова привлечь мое внимание. Он никогда не делал этого, когда я включала свою музыку, возможно, потому что я укусила его в тот раз, когда он прервал меня во время сеанса с The Eagles. То есть, ладно, я подпевала в задних рядах на похоронах друга семьи, но этот друг семьи ущипнул меня за задницу и назвал своей маленькой шлюшкой за две недели до смертельной аллергической реакции на арахис, из-за которой он оказался в гробу. Очевидно, его эпинефрин пропал, и он не успел вовремя добраться до больницы. Забавно, что я приобрела эпинефрин незадолго до этого. Не то чтобы я был психом или что-то в этом роде. Это педо-порно на его ноутбуке подтолкнуло меня к крайности. Я была редкой находкой, когда дело доходило до взлома чужих логинов.

Я покачивала головой, погружаясь в музыку, чувствуя, как погружаюсь глубоко под воду и дрейфую в широком, открытом океане, где возможно все. Мое сердце подхватило ритм музыки, и я исчезла, где-то далеко, где я никому не принадлежу, а не здесь, в самолете, направляясь навстречу неизбежной судьбе.

Я могла казаться полуспокойной по поводу этого брака, и, возможно, так оно и было. Но у меня были на то веские причины. Дело в том, что Дэнни Батчер был покойником независимо от того, нажал бы Адрик на курок или нет. Возможно, в жизни у меня было не так много возможностей для убийства, но пока мои родители были заняты игнорированием меня, мои братья вырастили из меня дикую девушку. Я боролась с ними с тех пор, как научилась ходить, и продолжала это делать до сегодняшнего утра, пока все трое не привезли меня в аэропорт. Они были вдвое больше меня, но они показали мне способы победить их, которые не зависели от физической силы. Мозг был моим главным оружием, так всегда говорил мне мой брат Алексей. У меня был ум маленькой злобной домашней кошки, и я знала, куда ударить ножом, чтобы истечь кровью и убить человека быстрее, чем я успею крикнуть "умри, ублюдок!".

Я знала, как сделать яд из обычных бытовых предметов и как замаскировать его запах в пище, не оставляя следов своего участия. Я также знала, как сделать множество бомб, если у меня были материалы, но мой величайший дар? О, детка, моим величайшим даром была пустота внутри меня.

У моих эмоций был выключатель, и я могла надеть любую маску, подходящую к случаю. На политических приемах и чванливых вечеринках для богатых я рисовала фальшивые улыбки и смеялась так правдоподобно, что можно было подумать, что я действительно счастлива. Моя способность появляться и притворяться, что я теплокровное существо с душой, стала моим самым большим преимуществом, потому что в тот момент, когда вы в это верили, я была самой смертоносной. Даже мои братья не знали, до какой степени я оцепенела в своей взрослой жизни. В эти дни меня почти не было, я была живым призраком.

Не хочу хвастаться, но мое лицо было довольно милым. Я унаследовала красоту своей матери и знала, как подчеркнуть свои черты, когда это было нужно. Но когда я не играла роль, я всегда раздевалась до трусиков, надевала футболку группы, завязывала свои длинные, как у Рапунцель, волосы в беспорядочный пучок и сворачивалась калачиком под музыку. Это было мое счастливое место. И я не так много времени проводила в своем счастливом месте, как хотелось бы.

Мой брат Захар поощрял это, он говорил мне, что если у меня не будет чего-то своего, то придут люди и заберут каждый кусочек меня себе. Они будут жевать меня и выплевывать обратно, когда закончат. Но пока у меня было что-то действительно