Девочка бандита - Дана Блэк

— Нил.

— Нил? Это как того, авторитета безбашенного, новости смотришь? Ну чисто терминатор бессмертный. Заговоренный. Сколько народу положил, психопат, а вот только поймали. Четыре года, мать твою, и так бы и не нашли ведь. Сам подставился. На похороны отца приехал. Монстр и с сердцем.

Сосед говорит, а я умираю от страха и смотрю в невозмутимое лицо моего "жениха", у него ни один мускул не дрогнул в продолжение этой смертоносной тирады, что вывалил дядя Коля прямо на Хаза.

— Слышал, — сухо отозвался Нил.

— Ну чего стоим, за стол тогда, там покалякаем, — дядя Коля в предвкушении потер красные от мороза руки и за плечи обнял жену и дочь. Без приглашения повел их в столовую. — Ух, так мы первые!

Хаз проводил соседей долгим тяжелым взглядом. Медленно развернулся к нам.

И залепил Любе такую пощечину в челюсть, что сестра рухнула ему на руки без чувств.

— Господи, — тихо ахнула. Но язык не повернулся умолять этого мужчину о милости снова, такие у него стеклянные стали глаза.

Хаз толкнул дверь гостиной и сбросил Любу в кресло, небрежно, словно мешок.

А я только бросила взгляд назад, никто ли не заметил.

— Что с ней? — Вера тут же поднялась от дивана, где меряла давление младшему раненому адвокату.

— Я предупреждал, — сказал Хаз ровно, не повышая голоса. — Надо было только. Открыть дверь и выпроводить гостей. Теперь же. Если они мне помешают, и я их грохну, — он ткнул пальцем, — спрашивай за это с сестры, доктор.

Сразу после его слов из столовой зазвучала зарубежная попсовая песня — дядя Коля расстарался, включил музыкальный канал.

Мелодию прервал новый протяжный звонок видеофона.

И мы все, не сговариваясь, уставились на дверь, за которой предприимчивый сосед, громко топая по коридору, побежал открывать новоприбывшим.

— А народ-то попер, девчонки, я запускаю! — крикнул он нам. И уже через секунду холл наполнили возбужденные голоса гостей.

В гостиной повисла пауза.

— Заеб*сь, — со смешком оценил Вадим и плюхнулся на диван рядом с младшим братом. Бросил пистолет на столик и устало вытянул ноги. — А вечеринка только начинается.

Глава 11

С коридора доносится смех и шум разговоров.

А в гостиной царит мертвая тишина.

Я сглотнула, понимая, что если кто-то узнает Нила — здесь все умрут.

Из-за Любы, которая за языком не следила.

Она моя сестра, я должна пожалеть её, но не получается. Вера вокруг неё мечется, приводит в чувство. А я смотрю и не понимаю, зачем Люба это устроила. Разве не знала, что нам всем за это влетит?

Я на сделку согласилась, лишь бы Хаз сестру не тронул.

А она сама нарвалась.

— Что делать будем? — Лев приподнялся, усаживаясь удобнее. Поморщился, прикасаясь к перевязанной ране. — Спрячем меня под диван и будем надеяться, что никто сюда не сунется.

— Уберу лишних свидетелей.

— Нил, я спроважу их.

Я бросаюсь к мужчине до того, как он решит воплотить угрозу в жизнь. Замираю в шаге. Страшно ближе подходить. Нил в бешенстве. Грудная клетка ходуном ходит. Сжимает кулаки.

Рукава его водолазки закатаны, открывая загорелую кожу. На костяшках светлые шрамы, которые выделяются на коже.

— Ну? Чего встала? — Нил оскалился, а у меня сердце сжало. — Давай, убеждай меня. Постарайся хоть раз. Пока ты хреново сделку выполняешь.

— Что за сделка? — Вера моргнула, забыла о попытках привести Любу в чувства.

— Я разберусь, — обещаю, но не знаю, что сделаю. — Совру, что мы плохо себя чувствуем. Они быстро уйдут, когда поймут, что родителей нет.

Смотрю на мужчину, жду ответа.

Он ведь знает, что я родителей ищу.

С ума схожу, не зная где они.

А Нил молчит, только губы кривит. Не собирается он мне ничего рассказывать, держит козырь в рукаве. Ведь мы с сестрами даже сбежать не сможем, если мама с папой где-то здесь.

— Лев, не дергайся.

Сестра раздраженно вспыхивает, забывая обо всём. Подлетает к пациенту, бьет его по плечу, заставляя обратно лечь. Ни капли не боится, что за это могут наказать. Для Веры всегда медицина была на первом месте.

Она рассматривает повязку, в своей сумке копошится под недовольный взгляд всех Хазовых. Но сестра ищет хоть какое-то лекарство, выбрасывает всё на стол.

Я замечаю, как она на пистолет Вадима косится. Пальцами перебирает серебристые блистеры таблеток, но взглядом мельтешит. И я туда же смотрю. Не могу перестать.

Я замерла, когда сестра мой взгляд перехватила.

Мы о том же думаем. Словно разговариваем без слов, только тем, как моргаем часто и куда взгляд падает. Мы никогда не были близки, но сейчас как будто читаем мысли друг дружки.

Вера успеет схватить, да.

Быстрее, чем кто-то начнет реагировать.

Вадим глаза закрыл, давит пальцами на виски. Он словно уже не помнит, что остался без оружия. Расслабленный, спокойный, хотя ситуация ужасная. Ощущение, что он вовсе заснул.

Лев сейчас не в лучшем состоянии. Бледный, с испариной на лбу. Он начинает часто дышать. Ослабевшими пальцами все ещё держит пистолет, но вряд ли сможет воспользоваться.

Остается только старший Хазов. Я его смогу отвлечь, постараюсь. Если найду в себе силы прижаться со спины, не давая доступ к оружию. Это секунду выиграет.

Всё получится может.

А что потом?

— Нил!

Крик вырвался сам по себе, когда мужчина притянул меня к себе. Рывком прижал к своей груди. Сложил руки на моем животе, надавил, запуская жар под кожей.

Вера опустила взгляд.

Полностью сосредоточилась на своих вещах.

Сейчас, когда я объятиях Нила, она не станет рисковать. В меня попадет. Да и мужчина быстро среагирует, за мгновение прострелит мне голову.

— Не дергайся, — от его голоса холодно стало. — Или задницей потрись, хоть какая-то польза от тебя.

— Ребят, ему совсем плохо, — Вера прижала ладонь ко лбу. А в глазах страх.

— Да нормально, не будь курицей-наседкой. Так, только пить хочется.

— Я принесу, — Вадим мигом поднялся. Не спал, значит.

— Нет, я сама, — дергаюсь в руках Хаза, но он не пускает. — Нил, его лицо во всех новостях крутят, я уверена. Если ещё тебя не узнали, то его — сразу повяжут. Я не хочу стрельбы, пожалуйста.

— Девчонки, да где вы пропали?

Дядя Коля так не вовремя появился.

Я бросилась к двери, Нил больше не держал. Навалилась на неё, только едва приоткрыла. Чтобы ничего не видно было.

— Мы уже идём, — обещаю, а пальцы белеют от того, как я дверь сжала. — Пару минут. Любе что-то нехорошо, Вера её