Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

— Eshara… — выдохнул я, посылая остатки магии, разрезавшие путы на ее шее и запястьях. Я знал о слабых местах в цепях, потому что видел, как Дэймон ковал их собственными руками.

Плечо пронзила жгучая боль, затем последовал тяжелый, тошнотворный рывок. Другое плечо. К горлу подкатила тошнота. Но я не отводил от нее взгляда. Губы беззвучно повторяли мое имя снова и снова. Она застыла на месте, когда ошейник и кандалы рухнули.

— Я вверяю свое сердце в твои руки, — эти слова, которые были отголоском наших свадебных клятв, сорвались с моих губ. Последняя мысль перед тем, как на золотом мече отразился ослепительный солнечный свет.

Затем наступила тьма.

Забвение.

Туман и тени.

И так много звезд…

ГЛАВА 7

Оралия

— Я вверяю свое сердце в твои руки.

Эти слова донеслись до меня, словно утренний туман, но я не могла их осознать. Не тогда, когда Рен висел в этих черных цепях. Не тогда, когда его кровь сочилась из каждой раны, а лицо становилось все бледнее с каждым ударом сердца.

Моя магия медленно пробуждалась, наполняя мои кости. Я взывала к ней, умоляла откликнуться, пока Тифон заносил меч. Все взгляды были прикованы к двум вечным богам, когда я, шатаясь, поднялась на ноги, и тени заклубились вокруг моих ладоней. Но я видела только Рена, его губы, приоткрытые на выдохе и тьму, сорвавшуюся с них и несущуюся прямо ко мне.

Тифон взмахнул мечом.

Раздался жуткий хруст.

Глухой удар.

Пронзительный вопль.

И взрыв тьмы.

Я моргнула, мои легкие разорвал хриплый вдох. Щиколотки омывала вода. Вокруг вился туман, стирая с моих щек слезы и кровь с ран на шее и запястьях. Под ногами хрустнул черный неровный песок, когда с губ сорвался шепот, становившийся громче и громче:

— Нет… Нет, нет, нет… — дыхание перехватило.

Это сделала магия Рена. Его последний магический импульс перед ударом Тифона предназначался не для защиты себя, а для спасения меня. Пошатнувшись, я упала на колени в скользкую от грязи сырую траву у кромки реки.

Мою талию обхватили чьи-то руки и тяжелое дыхание за моей спиной возвестило, что кто-то пытается поднять меня. Я узнала болезненный ропот Драйстена и не стала отбиваться, хотя сначала и порывалась. Он прижал лоб к моему затылку, пока я безвольно повисла в его объятиях. Очередная волна безысходности выбила из меня последние силы на борьбу.

Волны лениво лизали наши ступни. Из густого тумана выплыла черная ладья с высоким носом. Рен отправил меня с тем, кому доверял больше всех: полубогом, готовым пожертвовать жизнью ради моего спасения. Драйстен замер, ослабил хватку и положил руки мне на плечи, когда я встала на ноги.

— Мы что, умерли? — пробормотал он, наблюдая, как причаливает лодка.

Я покачала головой, мой голос прозвучал хрипло:

— Нет, мы живы.

Голубоватый свет факела на носу лодки качнулся, высветив впалые черты лица Вакарис. Она уперла шест в воду, закрепляя судно у берега.

— Myhn lathira, — прохрипела она, прижав руку к изувеченной груди и склонив голову.

Казалось, теперь я понимала ее чувства, когда, спотыкаясь, взобралась на борт, едва сумев поприветствовать ее на древнем языке. Вокруг нас сгущался туман. Я вдыхаю глубже, раздувая ноздри, словно могу впитать последний кусочек магии Рена в пустоту, оставшуюся от моего сердца. Наша созданная лишь недавно связь стала более хрупкой, и слабой, чем даже когда я переступила границу Эферы. Я чувствовала через свою силу, что душа Рена застряла где-то между жизнью и смертью, ожидая воскрешения, но дотянуться до него я не могла.

— Myhn lathira… — прошептал Драйстен, запинаясь на древнем языке, с трудом волоча за собой раненую ногу. — Что это значит?

Я не ответила, слишком изможденная, чтобы сделать хоть что-либо, кроме как опуститься на колени. К пропитанной кровью ткани моего платья и обнаженным лодыжкам прилипли доски, покрытые коркой льда. Я даже не попыталась освободиться, лишь уставилась на плоский край лодки, пока Вакарис отталкивала нас от черных речных камней. Вода забурлила, когда бесчисленные пятнистые тела в различных стадиях разложения приблизились к лодке, сопровождая наш переход.

— Где остальные? — тихо спросила я, переведя взгляд на черный капюшон Вакарис, пока она погружала шест в воду.

— Ждут. — Скелетообразная рука, почти полностью обнажившая кости, указала на темнеющую землю, проступающую вдали.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставал образ Рена, теперь такой четкий, будто выжженный на внутренней стороне век. На его лице читалось принятие судьбы. Наши клятвы стали его последними словами. Глухой стон боли вырвался из моей груди, в то время как ярость кипела под кожей.

В тишине тумана я вновь вспомнила, как изменились мои тени в тронном зале. Довольная ухмылка Тифона, накладывалась на образы сопровождающих лодку тел. Каким-то образом он завладел моей силой. Завладел и обратил против меня. Ключом ко всему было кольцо… кольцо и цепи.

Я могла лишь надеяться, что когда Рен воскреснет, он сможет бежать, и моей силы будет достаточно, чтобы собрать его по частям, что бы он ни потерял, после этой новой смерти. А если сбежать он не сможет… Тогда придется продумать план, как пробраться в Эферу и найти место, где Тифон будет его держать. Мы достаточно много говорили о его способностях, и я знала, что он возрождается там, где осталось его тело. А значит, Тифон наверняка запрет его под замком.

Лодка медленно развернулась. Вакарис направила нос к каменистому берегу, где нас ждали Гораций и Димитрий. Спустившись на камни, я пошатнулась, и Димитрий подхватил меня, прижимая к себе, пока я, дрожа, рассказывала о том, что сделал Тифон.

— Он воскреснет. И мы найдем его.

Я кивнула, высвободилась из его объятий и благодарно посмотрела на Горация, который поддержал меня под локоть.

— Димитрий… — прошептал Драйстен, неуклюже ступая на берег.

Правая рука и помощник Рена замер. Его глаза, точь-в-точь как у моего стража, расширились, прежде чем он бросился вперед и заключил Драйстена в объятия.

— Скажи, что ты пришел сюда не на суд, — голос Димитрия дрогнул, лицо уткнулось в шею полубога. — Скажи, что не прикован к этим берегам.

Драйстен прикрыл глаза, рука сжалась на его затылке.

— Нет.

Когда Димитрий отстранился, он нежно прикоснулся к его щекам. Его плечи поднимались от тяжелого дыхания, и хоть мое сердце сжималось от горя, в нем теплился маленький огонек надежды при виде этой встречи.

— Рад тебя видеть, брат, — сказал Димитрий.

Братья. Близнецы. Разлученные смертью и