Ангел-хранитель для заблудшей души - Елена Анатольевна Казанцева

— Аааааааааа! — орал муж, держась за промежность.

— Что? Что случилось? — в кухню влетела, как ведьма на метле, любовница.

— Ой, какой ты неловкий, милый, что ж ты под руку мне подлез, когда я кипяток несу, — проговорила Лариса, хлопая себя по бокам и качая головой, и невзначай наступила на ногу любовнице.

— Ааааааааа! — заорала любовницы и запрыгала на одной ноге. В этот момент Лариса столкнула бутылку подсолнечного масла со стола. Та упала, и масло растеклось по полу, и профурсетка поскользнулась, шумно шлепнувшись на пол. По дороге она попыталась задержать свое падение и схватилась за стол. Но тут «не ловкая» Лариса перевернула миску с жидким тестом, та накренилась и скатилась со стола прямо на голову любовнице.

— Ая-я-яй, как же так, сегодня праздник, а мы остались без кексов! — захлопала себя по ляжкам Лариса.

— Лариса, не придуривайся, — орал муж, он попытался встать, но тоже поскользнулся и вновь упал, боль в яичках была нестерпимая. — Вызывай скорую! Ты меня попыталась убить! Полиция!

— Ага, сейчас, — кивнула головой Лариса, и вышла из кухни с гордой осанкой, чуть не столкнувшись на входе с золовкой и свекровью.

— Что произошло? — и у свекрови и у золовки были такие испуганные глаза, они застыли в проеме двери, раскинув руки в стороны, как пучеглазые куклы в витрине магазина.

Лариса благополучно добралась до своей комнаты, закрыла дверь и повернула ключ.

— Ты сделала плохо, это плохой поступок, — Ангел вновь возник на подоконнике.

— Ага, а лучше было бы мне терпеть, он бы выволок меня из кухни за волосы на посмешище. Не, я не из тех, кто подставляет щеку, когда бьют. Я бью первой. Так что прости, Ангел, но по твоей указке я жить не буду.

— Значит, я не выполню свою задачу, меня накажут.

— А с чего ты решила, что я должна жить твоей жизнью? Мне дана новая жизнь, и только от меня зависит, как я её проживу.

— Но я должна тебе внушить любовь к ближнему, сострадание, соучастие…

— Тут главное слово «ближнему», а я пока ближних не наблюдаю. Я вижу злую свекровь, злобную золовку, мужа, который не любит, изменяет. Кого я должна любить? Кому сочувствовать? Ты меня, конечно, прости, но ты несешь пургу.

— У тебя ужасный язык, ты часто используешь жаргонные слова и сленг. Это ужасно. Как ты будешь работать? Ведь я редактор.

— Очуметь — не встать! Как я могу работать редактором, если я в этом ничего не понимаю?

— Вот и я о том же!

Но тут их разговор был прерван, потому что в дверь постучались.

Лариса встала с кровати и подошла к двери, по дороге прихватив вазу, а вдруг сразу драться полезут. Перехватив по удобнее тяжелый сосуд, она открыла дверь и остолбенела. На пороге стоял полицейский.

— Хм-гм, — озадачено выдавил он и покосился на вазу.

— Вот, водички хотела налить, цветы поставить, — потрясла вазой Лариса.

— Что-то я цветочков не наблюдаю, — осторожно ответил полицейский.

— Так муж сказал, что сейчас сходит и купит, — кивнула головой Лариса.

— Вашего мужа только что увезла скорая с ожогами гениталий.

— Ожогами чего, каких талий?

— Я говорю, гениталий. Муж сказал, что вы специально вылили на него кипяток, — полицейский грозно посмотрел на Ларису.

— А, так это, — сделала глупое лицо Лариса. — Так это он же меня за волосы схватил, а я в этот момент крем для торта готовила, у меня в руках ковш с горячей водой был. Я же не знала, что он меня, неразумную жену, решил уму-разуму поучить. Я ж завсегда согласна, надо, надо жену за волосы таскать раз в месяц для профилактики, чтобы покорной была. Но вот он бы мне сразу сказал бы, что так и так, я тебя сейчас по ребрам ногами побью, за волосы потаскаю, попинаю для профилактики, так я бы ковшик бы поставила. Но он же не предупредил. Случайно получилось, я не хотела. А так вы не подумайте, я же завсегда согласная.

Полицейский стоял, выпучив глаза.

— И часто у вас …ну это… в воспитательных целях?

— Ну, так как без этого, — Лариса сделала лицо ещё глупее и подмигнула одним глазом, скорчив морду. — Раз в неделю для профилактике в обязательном порядке, а там ужо, как карты лягут.

Полицейский потоптался у входа.

— Ладно, я проведу беседу с вашим мужем, вы это… если чего… приходите, напишите заявление, — кивнул головой полицейский.

— Конечно, конечно, — изображая идиотку, кланялась Лариса.

Наконец, полицейский отбыл, Лариса захлопнула за ним дверь и прошлась по квартире. Дома никого не было. Видимо. Золовка со свекровью уехала вместе с Павлом и его любовницей. В коридоре было все утоптано, словно прошло стадо слонов, на кухне творился бедлам.

Она выдохнула и принялась за уборку, та была сродни медитации. Из дальнего санузла она извлекла различные чистящие и моющие средства, губки и тряпки, тазики и ведра, а ещё швабру. Из кухонного гарнитура вынула мусорные пакеты. Из-под ёлки она достала карточки, что до этого были прикреплены к подаркам. Их она прикрепила на мусорные пакеты и стала паковать в них барахло, строго ориентируясь на надписи. Больше всего вещей было у мужа. На него пришлось истратить целых четыре пакета. Ко всем она прикрепила степлером карточки, чтобы ничего не перепутать.

Через час все вещи были расфасованы по пакетам. Она вытащила их за пределы квартиры, складировав на лестничной клетке.

Потом перемыла пол, посуду, отдраила все зеркала.

И только тогда выдохнула.

Лариса решила проверить и кабинет мужа.

Она осторожно зашла и застыла на пороге. А потом опять побежала за мусорным мешком. Ей пришлось выбросить все, до чего касалась любовница: постельное белье, покрывало, косметичка, трусы, а ещё она нашла использованный презерватив.

— Фу, гадость какая, хорошо перчатки одела, — пробормотала Лариса.

Ангел все это время стоял в углу и плакал.

— Ну, чего ты разнылась, — Лариса резко развернулась к Ангелу.

— Он тебе этого никогда не простит, — заламывал руки Ангел.

— Так и я ему этого, — она сунула под нос Ангелу презерватив, — никогда не прощу. Вот праздники закончатся, и подам на развод.

— Он не даст тебе развода! — воскликнул Ангел. — Как же жить без мужа! Без мужа нельзя!

— С твоей дурьей башкой нельзя, а с моей можно!

Наконец, мешок заполнился. Лариса и его вынесла на лестничную клетку, а когда зашла в квартиру, то закрылась на засов. Она не хотела лицезреть вечером лица родственников.

Наконец, она решилась, надо было понять, что там родственнички от неё скрывали. Ответы на вопросы лежали в кабинете мужа. Она