Невеста Орка-Охотника - К. Л. Уайат

— Н-нет, — пытаюсь прохрипеть я, но не могу контролировать дыхание.

— Нет? Тогда что ты здесь делаешь? Одно дело — бежать, но сейчас ты лжешь!

Его обвинения ощущаются, как удар под дых, когда я продолжаю болтаться на его веревке. Очевидно, что Кэл не заинтересован в том, чтобы снять меня, по крайней мере пока.

— Я-я не лгу! — кричу, и еще больше слез падают на влажную землю. — Мне просто нужно было подумать!

— Подумать о чем? Как покончить с собой?

— О нас! О том, что ты чувствуешь ко мне? — икаю я.

Так неловко.

Он подходит ближе и с низким рычанием спрашивает:

— А как же «мы»?

— Ты хотел жениться на мне только для того, чтобы вернуться домой.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть его разочарование.

— Я понимаю, и мне не следует быть такой эгоистичной, но я… я хочу, чтобы это значило больше. Хочу, чтобы «мы» значили больше. Наверное, я просто надеялась, что ты будешь чувствовать тоже, что и я к тебе.

Кэл делает глубокий вдох и спрашивает:

— Ты думаешь, ты мне безразлична?

Приоткрыв глаза, я удивляюсь выражению лица, которое вижу. Обида. Но обида быстро сменяется гневом.

— Ты моя жена! И теперь, после предъявления прав, ты — мое сердце! Да, теперь мы можем вернуться в мой клан, но наш брак все изменил. Мне не нужны мои люди… Ты нужна мне. Я хочу тебя. Я выбираю тебя!

От его слов мое сердце тает, а слезы страха быстро превращаются в слезы счастья. Кэл наклоняется ближе, и его горячее дыхание касается моей обнаженной киски. Это совершенно порочно, но его слова вызывают во мне глубокую дрожь желания.

— Мы можем жить в моей хижине до конца наших дней, чтобы доказать мои чувства к тебе. Но ты никогда не будешь пытаться сбежать от меня. Ты понимаешь? Я не могу потерять тебя, моя жена, — рычит он. — Господи, если ты умрешь, умру и я. Теперь твое сердце — мое сердце. Я не могу жить без тебя.

— Кэл… — шепчу я.

— Обещай мне, что никогда больше не попытаешься уйти от меня!

Теперь он нависает над моей киской, дразня меня.

— Обещаю! — кричу я.

Его язык не теряя времени, слизывает мои соки, и я снова кричу, но на этот раз от удовольствия. Кэл неумолим, словно моя киска — его первое блюдо за много дней. Он сосредотачивает внимание на моем клиторе, отчего моя киска сжимается. Он быстро заполняет пальцами пустоту у меня между ног.

— Я же говорил тебе, что эта сладкая киска моя!

— Да… да, Кэл, моя киска вся твоя!

Я пытаюсь подняться, но безуспешно. Сила тяжести работает против меня. Но внезапно появляется очень выгодная возможность. Торчащий член Кэла просит, чтобы его освободили от штанов. Я дергаю их за завязки, и он стонет у моей мокрой киски. Я борюсь с завязками, вися вниз головой, но в конце концов освобождаю его член. Я, не теряя времени, беру свою любимую игрушку в рот. Мне нужно загладить свою вину перед мужем.

— Блядь, жена! — стонет Кэл, и это только подстегивает меня вобрать еще больше. Нам обоим не требуется много времени, чтобы достичь оргазма. Моя киска крепко сжимается вокруг его толстых пальцев, которые безжалостно трахают меня.

— Вот так, жена, кончи для меня.

Его член заглушает мои крики, когда мощный оргазм охватывает все мое тело. Кэл начинает входить и выходить из моего рта, который быстро наполняется гейзером спермы. Он проводит измазанными соком пальцами по моему лицу.

— Какая грязная женушка.

Я не могу не засмеяться. Мой разум наконец-то обрел покой. Кэл вытаскивает меня из своей ловушки, и я оказываюсь в его объятиях.

— Уже второй раз, когда я попадаюсь в одну из твоих ловушек.

— И не последний, — поддразнивает он, вытирая мое покрытое спермой лицо.

Этот жест странно символичен для наших отношений.

— Кэл… — колеблюсь я. — Думаю, что люблю тебя.

Он смотрит мне в глаза с серьезным выражением лица и отвечает:

— Ну, а я знаю, что люблю тебя.

ЭПИЛОГ

КЭЛ

Прошло совсем немного времени, и Рива забеременела. В конце концов, я усердно работал для этого. Я возвращаюсь в наш дом, который является центром нашего клана. Мои люди приняли Риву с распростертыми объятиями. На самом деле, они, как правило, немного властны. Старейшины нашего клана обожают ее и утверждают, что она — начало новой эры процветания.

Я улыбаюсь, глядя на животных, которых мне удалось поймать сегодня. Мне нужно не только обеспечить свою беременную жену, но внести свой вклад в клан. К счастью для обоих, я отличный охотник и явно не из скромных.

Свист… свист.

Я слышу грохот в кустах и тут же напрягаюсь, вытаскивая топор, готовясь зарубить любого, кто попытается причинить мне вред.

— Спокойно, брат.

Знакомый голос быстро сменяется знакомым лицом.

— Эврин.

Я расслабляю плечи, когда оказываюсь лицом к лицу с орком, которого когда-то называл своим другом.

— Что ты здесь делаешь? Ты же знаешь, что тебе нельзя находиться так близко к деревне клана.

Моя отповедь остается без ответа. До появления Ривы я также наблюдал за нашим кланом издалека, стараясь всегда оставаться незамеченным.

— Твоя женщина…

Воздух наполняет предупреждающий рык.

— Не смей говорить о моей жене!

— Где ты ее нашел?

Он скрывает свое отчаяние, как маску, и меня внезапно накрывает волна жалости. Эврин — изгой, и, как все изгои, мы никогда не должны общаться друг с другом из-за опасности соперничества из-за женщин. Численность орков и так сокращается, было бы глупо усугублять ситуацию.

— Мой человек попался в одну из моих ловушек, — честно отвечаю я. Его разочарование очевидно, Эрвин кузнец, а не охотник. Даже если он кузнец, вряд ли он когда-нибудь поймает человека — моя Рива послана мне богами. Мысли возвращаются к ней, когда я смотрю на Эрвина, и я понимаю, как мне повезло.

— Ты найдешь женщину, Эрвин. Клянусь.

Я пытаюсь его успокоить.

— Спасибо, Кэл. Как ты можешь себе представить, новость о твоем предъявлении прав распространилась среди изгоев со скоростью лесного пожара.

Эта новость меня не удивляет. Быть изгоем — значит каждую минуту думать о своей половинке. Если появляется новость о заявлении прав на женщину, каждый изгой будет поставлен в известность. Наступает короткая пауза, прежде чем он спрашивает:

— Она беременна от тебя?

— Да, — честно отвечаю я, зная, что мои слова — удар под дых.

Он только кивает в знак признательности, прежде чем направиться,