Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

будто стало медленным течением, сквозь которое внезапно прошли сотни быстрых ручьев. Что-то тяжёлое и вязкое вышло через кончики пальцев, сопротивляясь, цепляясь…

Никита ощутил, что дышит. Грудь поднималась так, будто рёбра внутри расширялись, а лёгкие расправлялись. И он не спит! Он в сознании! Велехов открыл глаза, едва поняв это.

Арнава, в мокрой прозрачной сорочке, стояла над ним. Глаза девушки снова источали синее пламя, а по её волосам бежали серебряные искры. Она улыбнулась, заметив, что Никита очнулся, и провела рукой над его лицом, заставляя вновь опустить веки. И на сей раз это не было мигом.

* * *

В комнатах гулял ветер. От сквозняка двери спален бесшумно открывались, застывая на мгновение, и снова приходили в движение, словно ветер заглядывал в каждую комнату, настойчиво что-то ища. С улицы раздавался смех: парни и девушки играли, гоняясь друг за другом с полными вёдрами воды.

Сквозь дрёму Никита испытывал странное ощущение изменений. Его сухое истощённое тело заполнялось потоками живой крови, и вся она растекалась в разных направлениях, торопясь наполнить собой органы. Боли не было. Ни тонкого отголоска, ни намёка.

Открыв глаза, Велехов увидел Арнаву. Она сидела рядом с ним на кровати, видимо ожидая, когда он проснётся. И снова в девушке ничего не было от недавнего облика. Только глубоко в зрачках синих глаз что-то чудилось, вроде мерцания, похожего на игру света в драгоценных камнях.

— Что случилось? — спросил Никита. — Я опять в обмороке был?

— Можно и так сказать, — кивнула Арнава.

— И сколько?

— Почти десять часов.

Велехов тяжело вздохнул:

— Рекорд.

Арнава помогла ему подняться, и, встав на ноги, Никита не сразу сделал шаг. Собственное тело казалось непривычным — лёгким, пустым, горячим. Щёки пылали.

— Что-то не так, — произнёс он.

— После жаркой бани и не такое бывает, — невозмутимо пожала плечами девушка.

Никита внимательно взглянул на неё:

— Ты что со мной сделала?

И заметил, что Арнава поднимает свой волшебный пальчик к его лицу.

— Стой, стой, стой! — Велехов выставил руки, защищаясь. — Не хочешь, чтобы я спрашивал, ладно. Только не надо вот этого.

Он показал на выставленный пальчик девушки.

Арнава смотрела на Никиту ещё мгновение, и на её лице всё больше появлялась улыбка.

— Ну хорошо, — согласилась она, опуская руку. — Тогда не спрашивай.

— Ох… — Велехов с облегчением выдохнул.

Опять улететь в беспамятство не хотел. И поэтому сколько бы вопросов ни возникло сейчас в голове, Никита сдержал их.

Арнава разглядывала его очень внимательно. Без всяких приличий смотрела прямо в глаза. Она внезапно снова потянулась к нему, и Велехов замер, но девушка провела пальцами по его щеке и губам.

— Красивый ты, — нежно сказала она. — И добрый. А душа… как у зверя, что потерялся и путь домой ищет…

Никита с трудом вздохнул. Слова вошли в сознание так, будто на рану надавили.

— Откуда знаешь? — прошептал он.

— Вижу, — глаза Арнавы сверкнули яркими синими искрами, пробежавшими по всей радужке. — Насквозь вижу тебя…

Велехов почувствовал, как у него стремительно начинает кружиться голова. Синий огонь в глазах девушки сводил с ума, вызывая дрожь в его теле.

Арнава быстро отвела взгляд и улыбнулась:

— Пойдём. Софья ждёт.

Внизу в передней Димка расставлял посуду для ужина. На столе горели свечи, и тёплый вечерний ветер едва заметно тревожил их огоньки.

Увидев Никиту и Арнаву, Димка крикнул в сторону кухни:

— Софья! Проснулся твой ненаглядный!

— Никита, иди сюда! — откликнулась та.

— Иди, тебе волшебный чай полагается, — проводил его Димка.

Велехов сел за стол. Через открытую дверь было видно, как Рир старательно драит капот машины, периодически выжимая губку на спину Станислава. Тот возился с колесом и на каждый «душ» реагировал бурно, вызывая у брата хохот. Севир с Иваном маячили в гараже.

Наблюдая за парнями, Никита понял, что они собираются уезжать. А ведь… он сам приехал всего на два дня. Софья поставила перед ним кружку, от которой веяло ароматом трав, и приказала выпить до дна. Потом вышла на крыльцо и позвала всех на ужин. Через несколько минут парни и девушки сидели за столом, звеня вилками и ложками. Разговоров было мало. Только тихо смеялись, в шутку воруя что-нибудь друг у друга с тарелок.

Велехов молчал. Просто наблюдал за всеми, запоминая лица и голоса, блики свечей на стёклах, улыбку Арнавы, Ивана и Софью, обнявших друг друга за столом. Не знал, придётся ли увидеть их снова. Может, Иван больше этого не позволит, а может, просто не хватит времени.

Софья наконец встала и начала убирать посуду. Катерина и Полина стали ей помогать, а парней хозяйка выгнала на улицу, чтобы не мешали. Оставила только Арнаву и Никиту. Оба сидели за столом, глядя друг на друга.

— Мне никогда не было так хорошо, — искренне признался Велехов.

Арнава улыбнулась, но невесело, и ответила:

— Тебе нельзя остаться.

— А увидеть тебя снова? — тихо спросил Никита.

Девушка покачала головой:

— Этого как раз нельзя более всего остального.

— Ты не скажешь почему.

Это был не вопрос. Велехов был уверен в этом.

Арнава тяжело вздохнула.

— Я бы стёрла твою память обо мне, — прошептала она, — но тогда ты не будешь знать, откуда у тебя это.

Она вложила в ладонь Никиты украшение. Меч, заключённый в круг, на серебряной цепочке. Поверхность медальона играла белым светом, и от него исходило тепло, приятно проникая в руку.

— Не стоит дарить мне это на память, — Велехова охватило тяжёлое чувство, — если не хочешь, чтобы я помнил о тебе.

— Это знак принадлежности, — улыбнулась Арнава. — Я передаю его тебе не на память, а чтобы хранить связь.

Она вдруг потянулась к украшению:

— Но раз ты не хочешь…

Никита мгновенно сжал медальон:

— Нет, пусть будет у меня.

Арнава наклонила голову в знак согласия и встала. Уже было сделала шаг, но остановилась. Ещё мгновение они смотрели друг на друга, словно каждый запоминал черты лица и взгляд другого. Что-то подсказывало, что это стоит сделать именно сейчас. Потом уже не будет такой возможности.

— Спокойной ночи, — произнёс Никита.

Девушка красиво наклонила голову:

— Спокойной.

С улицы в этот момент зашёл Иван.

— Во сколько мы завтра? — спросил он. — Как проснёмся, так и поедем?

Велехов кивнул,