Заложница Иуды - Игорь Толич

было ощутимо прохладнее, что было совсем не лишним — на верхней палубе жара стояла адская, словно само солнце спустилось на наши головы. Однако куда сильнее жары меня терзал голод, который здесь было нечем утолить. Я забилась в угол и закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго уснуть.

Однако заснуть мне не дали.

Люк с грохотом открылся, и вниз по лестнице спустился человек. За ним — второй. Потом третий.

Я не знала этих людей. Лица их были незнакомыми. Хотя… Кажется, одного я всё-таки узнала — тот, что приволок меня сюда полчаса назад. Видимо, он же охранял мою темницу. Но остальные?.. Их должности на этом судне вряд ли ограничивались обязанностями коков или грузчиков.

Глядя на их напряжённые, вспотевшие татуированные лица с похотливыми усмешками, я ощутила нутром, что происходит что-то недоброе. Я с трудом проглотила вставший в горле ком.

— Что вам нужно?.. — выронила тихо.

Несомненно, они слышали меня. Слышали, но ничего не ответили. Только их ухмылки стали ещё гадливее.

— Чего вы хотите?.. — я поползла назад, пока не уткнулась в стену. — Подождите... Что вы делаете?..

Я попробовала закричать, но один из мужчин мгновенно зажал мне рот. Двое других перехватили руки и ноги. Я вырывалась, как могла — билась, кусалась, дёргалась, — но всё было напрасно. Против троих громил у меня не было ни единого шанса.

Меня прижали к полу. Один сжал мои запястья, другой затыкал горло и рот, третий — задирал мой сарафан.

Всё это было похоже на страшный, слишком реальный сон, от которого невозможно было проснуться.

Нет... Нет, только не это...

Я пыталась звать на помощь, но получался только жалкий хрип. Моё сопротивление было бессмысленным. Слёзы застилали глаза. Я смотрела в потолок — туда, в бесконечную темноту. Смотрела, обещая себе не закрывать глаз. Не отворачиваться от тьмы, которая намеревалась меня поглотить. И всё же не сдаваться, вопреки всему. Эти твари могли осквернить моё тело, но душу мою они забрать не могли.

Я ощущала их вонючее дыхание, мерзкие руки на своей коже. Но, несмотря на это, больше всех ненавидела Алехандро. Именно он, как я была уверена, приказал устроить эту пытку. Он натравил на меня своих псов. Нелюдь… Подонок… Гореть ему в аду…

Но вдруг всё резко оборвалось.

Одно из мужских лиц внезапно исчезло. Затем я почувствовала, как ослабли хватки остальных. Я даже сначала не поняла, что произошло.

— ¡Malditos cabrones! ¡Les voy a cortar los huevos y hacérselos tragar! (* — «Проклятые ублюдки! Я вам отрежу яйца и скормлю их вам!», прим. авт.) — как гром, обрушился сверху чей-то разъярённый рык.

Только когда я оторвала взгляд от потолка, увидела: один из бандитов валялся на полу, другой, держась за бок, медленно сползал по стенке, а третий пятился к выходу, как краб.

— ¡Voy a reventarlos como a malditos puercos! ¿¡Quién quiere ser el primero!? (* — «Я вас взорву к чертям, как проклятых свиней! Кто хочет быть первым!?», прим. авт.)

Посреди трюма стоял Себастьян. Он истошно орал на этих подонков, его лицо перекосилось от злости. Я слышала его крики, но будто через вату — настолько отключилась от происходящего.

Но трое бандитов поняли его почти мгновенно. Они повыскакивали прочь из трюма меньше, чем за пару секунд. Себастьян подошёл ко мне и грубо схватил за плечо, рывком подымая на ноги.

— Пошли! — прорычал он.

И потащил меня наверх. Себастьян всё время оглядывал меня, то и дело хмыкая.

— Что происходит?.. — с трудом выдохнула я.

— Заткнись.

— Мой рот уже только что затыкали! — огрызнулась я.

Он резко остановился, развернулся ко мне.

Я впервые смогла разглядеть его лицо вблизи: грубое, дикое, будто вырубленное топором. Крупные, резкие черты. Он был старше Алехандро, но не настолько, как мне показалось вначале, судя по его тяжёлому, властному голосу.

— Отрезать тебе язык было бы не самой плохой идеей, — холодно произнёс Себастьян. — Ты слишком болтлива.

— Ну да, — я усмехнулась сквозь боль. — Но ты вроде бы тоже болтать не прочь. Так что скажи, зачем меня спас?

— Спас? — он поднял бровь и рассмеялся. — Нет, muñeca. Я тебя не спасал. Просто у Алехандро другие планы. Шакалам тебя отдадут потом. Сейчас твоя очередь идти к главному Иуде.

Он грубо рванул меня за руку вперёд.

— Двигайся. Алехандро велел привести тебя в порядок. Сказал, выглядишь как оборванка. Придётся тебя вымыть.

Глава 12. Евангелина

Я выглядела не просто как оборванка. Я выглядела как девушка, которую только что пытались растерзать трое отморозков. А теперь четвёртый — здоровяк с короткой стрижкой и ухмылкой зверя — гнал меня вперёд, мерзко посмеиваясь. Однако мне было совсем не до смеха. Жара давила на плечи, а я при этом мёрзла до костей. На руках и ногах саднили царапины, одежда висела клочьями. Горло раздирало от жажды. Про голод я даже не думала.

Но хуже всего была неизвестность. Зачем Алехандро снова захотел меня видеть?..

По пути Себастьян непрерывно пожирал меня глазами. Его пристальный взгляд прожигал насквозь. Мы шли по нижней палубе мимо страшных людей с каменными лицами, мёртвыми глазами и кожей, испещрённой ужасающими татуировками. Среди рисунков мне запомнился один: странная фигура с вытянутым лицом, словно распятым вниз головой — на предплечье Себастьяна тоже такой был.

Не зная, что это значит, я всё равно чувствовала нутром: здесь нет ни случайных людей, ни случайных знаков. Всё было частью чего-то... страшного.

Себастьян, которого вчера Алехандро назвал «El Cazador» — Охотник, — подтолкнул меня к одной из дверей.

— Входи, — приказал он. — Надо привести тебя в порядок.

Каюта встретила меня небывалой роскошью, особенно в сравнении с трюмом: идеально застеленная кровать, блестящий телевизор, зеркальный шкаф. В окна струилась синяя пустота Карибского моря.

Щёлкнул замок.

— Раздевайся, — холодно произнёс Себастьян.

Я застыла.

Едва пережив нападение в трюме, теперь я должна была раздеться перед этим отморозком? Перед бандитом, который смотрел на меня, как на трофей?..

Страх обжигал кожу. Я медлила.

Он шагнул ко мне и схватил за горло.

— Снимай свои тряпки, muñequita, — прошипел он. — Или я сам их срежу.

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука. Он отпустил меня. Я прислонилась к стене, еле удерживаясь на ногах.

Боже, помоги мне...

Когда-то Фред, мой единственный почти-бойфренд, пробовал расстегнуть пуговицу на моей блузке. Я тогда испугалась и отстранилась. Он был добрым. Он был человеком. Здесь же, на борту этой яхты, людей не осталось.

Только волки. И я — их добыча.

— Быстрее,