Измена. Три яблочка для кицунэ - Милла Мир

Юки хохотала так, что слёзы текли по щекам.

Акико и Кэнтаро наблюдали за происходящим бедламом из окна.

— Они все сошли с ума, — прошептала Акико. — Эта… эта тварь превратила слуг в своих приспешников.

— Заткнись, — устало сказал Кэнтаро. — Она может нас услышать.

— Пусть слышит! — Акико повысила голос. — Я ее не боюсь!

— Ты вчера взвизгнула, когда мышь пробежала, — напомнил Кэнтаро.

— Это была большая крыса!

— Это был комок пыли.

Акико обиженно замолчала.

В этот момент во дворе раздался крик. Мужчина и женщина выглянули в окно и увидели, как Мэй разбежавшись перепрыгнула через забор, приземлилась на соседский двор и… вцепилась в соседского петуха.

— Что она делает?! — ахнула Акико.

Лисичка тем временем выпрыгнула обратно с петухом в руках. Птица орала дурниной, била крыльями, но вырваться не могла:

— Горо! Свежее мясо! Зажаришь!

— Соседский петух? — побледнел повар.

— Соседский, — Мэй кивнула. — Пусть наш сосед знает: если он ещё раз подбросит мусор в наш огород, я приду за его курами. Всех переловлю. Скатертью дорога.

Из-за забора донеслось возмущенное кудахтанье и мужской голос:

— Что за безобразие?! Это мой петух!

— Был твой, — крикнула Мэй в ответ. — Теперь мой. Заплатишь штраф за мусор, я верну тебе птицу.

— Какой штраф?!

— Десять монет.

— Это грабёж!

— Это справедливость, — Мэй пожала плечами. — Или ты хочешь обсудить это лично? — кицунэ приподняла лисьи уши, сосед незамедлительно замолчал.

Через десять минут мальчишка-слуга принес десять монет и забрал петуха.

— Обратно? — удивился Горо. — Мы же хотели…

— Я пошутила, — Мэй взяла монеты. — Купим курицу на рынке. А это – на новые семена для Такэо.

Старый садовник наблюдавший за сценой одобрительно кивнул:

— Госпожа, вы хитрая, как лиса.

— Я кицунэ, — усмехнулась Мэй.

На четвёртый день в доме появились первые гости. Точнее, не совсем гости. Соседи. Новости распространялись быстро. Слухи о том, что в доме Кэнтаро появилась "странная девушка с лисьими ушами", разлетелись по округе за три дня. Вариантов было множество:

— Говорят, Азуми умерла, а в её тело вселился злой дух.

— Говорят, она кицунэ, которая пришла отомстить.

— Говорят, она съела Кэнтаро и теперь ходит в его шкуре.

— Говорят, у неё девять хвостов и она может превращаться в дракона.

Последний вариант особенно позабавил Мэй:

— Дракона? — переспросила она, когда Юки пересказывала ей слухи. — Серьёзно?

— Говорят, вы дракона убили и теперь носите его чешую, — серьёзно сказала девушка.

— Какую чешую? Я в кимоно.

— Ну… может, под кимоно.

Мэй рассмеялась:

— Передай всем, что я не дракон, не злой дух и не людоедка. Я просто лиса. Которая, кстати, очень любит сладости. Если кто принесёт рисовых колобков или сладких пирожков — я буду очень благодарна.

Юки с сомнением посмотрела на хозяйку:

— Вы уверены, госпожа? Люди вас боятся.

— Пусть боятся, — улыбнулась Мэй. — Но, и в тоже время, пусть приносят мне вкусные пирожки.

К обеду на пороге появилась первая смелая душа: сгорбленная, в поношенном кимоно старушка из соседней деревни с корзинкой в руках. Она долго топталась у ворот пока Рэн не заметил её и не позвал Мэй.

— Здравствуй, бабушка, — лисичка вышла на крыльцо стараясь не напугать гостью.

Старушка подняла голову, посмотрела на неё долгим взглядом:

— Ты… ты Азуми?

— Прежняя хозяйка тела умерла. Меня зовут Мэй.

— Мэй, значит, — старушка кивнула. — Я слышала про тебя.

— Хорошее или плохое?

— Всякое, — старушка протянула корзинку. — Вот. Сладкие пирожки. Сказали, ты любишь.

Лисичка взяла корзинку, заглянула внутрь. Пирожки были ещё тёплыми, пахли мёдом и кунжутом.

— Спасибо, бабушка, — искренне сказала она. — Заходи пить чай.

— Не, — старушка покачала головой. — Я так, посмотреть пришла. Ты не злая.

— А какой я должна быть?

— Говорили, злая. А ты обычная. Только уши… — бабушка указала на голову Мэй. — Уши у тебя настоящие?

Мэй прислушалась к себе. Уши выскочили сами, стоило ей обрадоваться пирожкам:

— Настоящие. Хотите потрогать?

— Не, — старушка отступила. — Я лучше пойду. Ты это… не обижай никого, а? Люди боятся.

— Я никого не обижаю, — Мэй улыбнулась. — Только тех, кто обижает слабых.

Старушка кивнула, развернулась и ушла, бормоча что-то под нос.

Любопытная Юки выскочила из дома:.

— Госпожа, что она вам сказала?

— Что я не злая, — Мэй взяла пирожок, надкусила. — И что у меня настоящие уши.

— А вы дали ей потрогать?

— Нет. Она не захотела.

— А я могу? — выпалила Юки и тут же покраснела. — Простите, госпожа, я не должна была…

— Можешь, — Мэй наклонила голову. — Только аккуратно.

Юки протянула руку, коснулась уха, потом отдернула:

— Оно теплое!

— А какое должно быть? Холодное?

— Не знаю… я думала…

— Что оно искусственное? — рассмеялась Мэй. — Нет, Юки. Оно самое настоящее. Как хвост. Хочешь и хвост потрогать?

— Можно? — глаза девушки загорелись.

Мэй выпустила хвост – тот выскользнул из-под кимоно, лениво качнулся. Юки осторожно провела по нему рукой.

— Пушистый! — выдохнула она.

— Ещё бы, — Мэй гордо расправила хвост. — Это хвост кицунэ. Самый лучший хвост в мире.

— У вас их будет девять? — спросила Юки.

— Если найду яблоки – будет. Пока только один.

Юки кивнула, всё ещё гладя хвост:

— Госпожа, а вы не могли бы… ну…

— Что?

— Ненадолго превратиться? Полностью? В лису?

Мей задумалась:

— Пока не могу, — честный ответ. — Мой тело слабое. Но, когда я окрепну, обязательно. Обещаю.

— Ура! — Юки подпрыгнула.

Из дома выглянул Кэнтаро, дядька увидел, как Юки гладит хвост кицунэ и тут же поспешно скрылся обратно.

— Чего это он? — удивилась Мэй.

— Боится, — хихикнула Юки. — Он теперь всего боится. Вчера ночью услышал шорох в коридоре, думал, это вы, и спрятался под кровать.

— Под кровать?

— Да. А это была кошка.

Мэй представила себе толстого Кэнтаро забившегося под кровать из-за кошки и расхохоталась. Хвост за её спиной весело подпрыгивал, словно тоже смеялся. Юки посмотрела на веселую госпожу и улыбнулась.

К вечеру