Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

в его голосе появились стальные нотки, — первое: ни о чём не беспокойтесь. Это стандартная тактика в таких делах. Ваш муж пытается создать видимость, что вы — злонамеренно препятствующая сторона. Второе: не подписывайте никаких бумаг, которые вам предложит участковый. Скажите, что проконсультируетесь с адвокатом. Третье: я приеду через час. К приезду участкового я буду на месте.

От его уверенного, спокойного тона мне немного полегчало. По крайней мере, я не одна в этой битве.

Через сорок минут в дверь позвонили. Я вздрогнула — неужели участковый пришёл раньше? Но на пороге стояла Катя, раскрасневшаяся, с рюкзаком за спиной.

— Мам, мы с Ленкой закончили раньше, — затараторила она, скидывая кроссовки в прихожей. — И знаешь что? Нам учительница сказала, что наш доклад лучший во всей параллели, и...

Она осеклась, заметив выражение моего лица.

— Что-то случилось?

Я помедлила. Говорить или нет? Но разве не в этом был наш договор — больше никакой лжи, никаких недомолвок между нами?

— Катя, нам нужно поговорить, — я кивнула в сторону гостиной. — Твой отец подал на развод.

Она застыла посреди коридора. В полутьме её лицо казалось бледнее обычного, только глаза горели лихорадочным блеском.

— И?.. — осторожно спросила она. — Мы этого ждали, правда же? Ты говорила, что наняла адвоката...

— Да, но, — я запнулась, ища правильные слова, — он требует, чтобы ты жила с ним.

Лицо Кати исказилось, словно от физической боли.

— Никогда, — прошептала она. — Никогда я не буду жить с ним и этой... этой...

Она недоговорила, но в её глазах стояли слёзы — не горя, а ярости. Той же холодной, опасной ярости, что разрасталась во мне с каждой минутой.

— Не волнуйся, — я обняла дочь, чувствуя, как её тело дрожит от напряжения. — Никто не заставит тебя переехать к нему. Тебе уже четырнадцать, суд обязательно учтёт твоё мнение. К тому же, Илья Сергеевич, мой адвокат, скоро будет здесь.

— Адвокат? Зачем? — она отстранилась, глядя на меня вопросительно.

— Ещё кое-что случилось, — я вздохнула. — Твой отец пожаловался участковому, что я не даю ему с тобой видеться. Полицейский скоро приедет для разбирательства.

Катя побледнела ещё сильнее.

— Он правда думает, что я захочу его видеть? После всего?

— Я не знаю, о чём он думает, — честно ответила я. — Но нам нужно быть готовыми.

Мы переместились на кухню, где мама уже накрывала на стол — словно обычный завтрак мог создать иллюзию обычного дня. Я пыталась проглотить кусок блина, но он застревал в горле. Катя даже не пыталась — просто сидела, уставившись в тарелку невидящим взглядом.

Когда прозвенел звонок, мы все трое вздрогнули. Я пошла открывать, от внезапного страха слегка подкашивались ноги. К счастью, на пороге стоял Илья Сергеевич — в строгом костюме, с кожаным портфелем, надёжный как скала.

— Доброе утро, — он вошёл, кивнув мне и оглядев прихожую профессиональным взглядом. — Участковый ещё не приезжал?

— Нет, вы первый, — я провела его на кухню, представила маме и Кате.

К удивлению, Илья Сергеевич проявил особое внимание к Кате — не как обычные взрослые, снисходительно или покровительственно, а как к равной. Спросил о школе, об увлечениях. Заметил на стене её фотографии природы и искренне восхитился.

— У вас настоящий талант, — сказал он, рассматривая снимок заледеневшего озера в лучах заката. — Я немного занимался фотографией в студенческие годы, но до такого уровня мне было далеко.

Катя покраснела от удовольствия:

— Это просто хобби...

— Очень серьёзное хобби, — заметил он с улыбкой, а затем посерьёзнел. — Катя, я понимаю, что ситуация непростая, и я не хочу вас тревожить, но мне нужно задать несколько вопросов до прихода участкового. Вы не возражаете?

Дочь кивнула, выпрямившись на стуле:

— Спрашивайте.

— Ваш отец пытался связаться с вами напрямую в последние недели? Звонил, писал сообщения?

— Да, — Катя нахмурилась. — Звонил каждый день. И сообщения писал. Я... я не отвечала.

— Почему? — мягко спросил Илья Сергеевич.

— Потому что не хочу с ним разговаривать, — в голосе Кати звучала решимость, совсем не детская. — Он предатель. Он разрушил нашу семью. Солгал всем нам.

— Ваша мама просила вас не отвечать на его звонки? Запрещала встречаться с ним?

— Нет! — Катя даже привстала, возмущённая таким предположением. — Наоборот, мама говорила, что я должна сама решать, общаться с ним или нет. Что он всё равно мой отец. Но я не хочу его видеть. Это моё решение.

Илья Сергеевич кивнул, делая пометки в блокноте:

— Хорошо. Это важно. Если участковый будет задавать вам вопросы, просто говорите правду. Ничего не приукрашивайте, не преувеличивайте. Только факты.

Не успел он закончить, как вновь раздался звонок в дверь. На этот раз это был участковый — подтянутый мужчина средних лет с усталым лицом человека, повидавшего слишком много семейных драм.

— Морозова Ольга Владимировна? — он сверился с блокнотом. — Я по заявлению вашего супруга, Морозова Андрея Сергеевича. Он утверждает, что вы препятствуете его общению с несовершеннолетней дочерью Екатериной.

— Проходите, — я пропустила его в квартиру. — Катя дома, вы можете поговорить с ней. И это мой адвокат, Илья Сергеевич Левин.

Участковый слегка нахмурился при виде адвоката, но кивнул:

— Возражений нет. Вы имеете право на юридическую поддержку.

В гостиной Катя сразу же начала говорить, не дожидаясь вопросов:

— Я не хочу видеть отца. Это мой выбор. Мама не запрещает мне с ним общаться.

Участковый оглядел всех присутствующих:

— Может быть, нам стоит поговорить наедине, Екатерина?

— Нет, — твёрдо сказала дочь. — Я хочу, чтобы мама и мой адвокат присутствовали.

— Ваш адвокат? — участковый поднял брови.

— Да, — вмешался Илья Сергеевич. — В свете искового заявления Морозова Андрея Сергеевича, где он требует определить место жительства ребёнка с ним, мы решили, что несовершеннолетней нужна своя юридическая защита. Её интересы могут не совпадать ни с интересами матери, ни с интересами отца.

Это было новостью и для меня, но я сдержала удивление. Стратегия Ильи Сергеевича начинала вырисовываться — показать, что Катя — не пешка в наших с Андреем играх, а самостоятельная личность со своими правами и желаниями.

Участковый задал ещё несколько вопросов — когда Катя в последний раз видела отца, пытался ли он прийти к ней в школу, настаивала ли я на прерывании контактов. Всё это время Илья Сергеевич сидел рядом с дочерью, иногда тихонько подсказывая, как лучше сформулировать ответ, но не вмешиваясь в суть.

Наконец, участковый захлопнул блокнот:

— Что ж, ситуация ясна. Заявление вашего супруга не имеет под собой оснований. Девочка сама отказывается от контактов, вы этому не препятствуете. Составлю рапорт по результатам проверки. Однако, — он помедлил, — должен вас предупредить. Если ситуация изменится, и вы начнёте активно