Я родила от вашего мужа - Полина Рей

– Мама, не надо? – заорала я во всю силу лёгких, выплёскивая весь тот ужас, что потрошил меня на части. – Мама? Не папа – ты сволочь, которую мы больше на порог не пустим, а мама?

– Даша, прекрати! Я тебя прошу! Я сволочь, но детей-то пожалей!

Всё. Это была последняя капля, которая переполнила чашу моего терпения. Я начала бросаться в мужа всем, что попадалось мне под руку. Чашки, тарелки, даже маленькая кастрюля с остатками еды.

– Детей! Детей… по… жа… лей! Ты мне это… говоришь?!

Какое-то время Веня пытался прикрыться, а потом просто вскочил и ретировался из кухни. Я же стояла, задыхаясь. Только ловила ртом воздух и не узнавала саму себя. Неожиданно ситуацию под контроль взяла Эмилия.

– Так, всё! Достаточно! – выкрикнула она, вскочив из-за стола. – Мама, успокаивайся! Мы на твоей стороне! Майя, приди в себя и давай приберёмся!

Они стали споро приводить кухню в порядок, нервными движениями собирая разбитые чашки, тарелки и посуду, которая почти не пострадала. А я так и продолжала хватать кислород широко открытым ртом, понимая, что меня охватывает чувство асфиксии.

Когда же из спальни раздался жуткий рёв, будто там ранили животное, я сорвалась с места и помчалась на звук. Ворвалась в нашу спальню и обнаружила Хлебникова сидящим на коленях на полу возле кровати. Он уронил голову на постель и рыдал, перемежая слёзы рёвом, который словно доносился из другого мира.

– Я сдохнуть хочу… сдохнуть, Даша-а-а! – ошарашил меня Веня, вцепившись в свои волосы пальцами. – Зачем я с ней лёг… зачем… Зачем на аборт не отвёз?! Теперь этот ребёнок на хер никому не сдался! А вас я потерял! Потеря-я-ял!

Мне было его совершенно не жаль. Ни единой капли этого чувства даже близко не появилось в душе. Он сам сотворил эту ситуацию… Он сам был творцом своего несчастья…

– Угомонись, Хлебников… – устало сказала я, проходя в спальню.

Девочки снова стали шуршать на кухне, погрузившись в уборку. Я даже не представляла, что творится сейчас в их душах… Но о себе мне нужно было подумать в первую очередь. Приведу себя в порядок – и детям моим будет хорошо.

– Ты мне изменил, ты хотел ребёнка… Просил же её родить? – спросила я звонко, но в то же время на удивление спокойно.

Он замотал головой.

– Раз по нетрезвому было… Потом сказал, что это чушь… а она залетела.

Вениамин вскинул голову и посмотрел на меня. В глазах его пылала боль. Жуткая, вырывающаяся наружу тёмными облаками, клубящимися на дне зрачков. Но она была лишь малой толикой того, что испытывала я сама.

– Мне всё понятно. Залёт по пьяни, непонимание, что делать дальше, попытки скрыть свои грехи… Это я всё понимаю, да… Не понимаю только – на что ты рассчитываешь теперь?

Очень интересно было, как видел дальнейшую жизнь Хлебников. Что он станет предпринимать дальше? Предположим, Веня нашёл, кто присмотрит за ребёнком в данный момент. Но уже вот-вот поедет сидеть с сыном, как и полагается. А дальше?

– Ты же никогда не согласишься забрать этого ребёнка… я прав?

Он задал этот вопрос, и я поняла, что напрочь не знала того человека, с которым прожила столько лет.

Как и он, похоже, не знал меня…

Я не пойду на подобное, как меня ни умоляй. Не приму нагулянного на стороне ребёнка мужа, как бы жалко мне ни было малыша… У него есть мама. У него должны найтись другие родственники, в конце-то концов! Если вдруг представить, что у Хлебникова напрочь отомрёт совесть и он решит сдать ребёнка под опеку государства, ведь есть же вероятность того, что найдётся какая-нибудь сердобольная сестра или племянница Алёны, которая решит подарить семью несчастному младенцу…

– Ты прав, да, – кивнула я, разом почувствовав себя так, словно из меня вынули душу. – Об этом даже не заикайся. Как бы в твоих фантазиях ни было прекрасно всучить ребёнка жене, этого не будет. И жены у тебя больше не будет, Веня…

Мне показалось, что Хлебников снова завоет. Его лицо исказилось, он вцепился пальцами в волосы и уставился в одну точку перед собой. Сидел молча, а я тоже не прерывала молчание.

Прямо сейчас прощалась с прошлой жизнью, понимая, что она уже никогда не вернётся. Не будет совместных посиделок, душевных разговоров и смелых планов. Не будет надежд на то, что мы проживём вместе долго и счастливо, как в сказках. Встретим старость вдвоём, вырастим внуков. Обеспечим себя и своё потомство всем необходимым, а сами будем много путешествовать.

Станем собирать чемоданы, ехать вместе к морю, преисполненные надежд и осознания, что всё сделали в жизни правильно. А потом ходить за ручку по старинным улочкам и просто наслаждаться тем, что мы есть друг у друга.

Этому никогда не сбыться…

– Я всё понял, Даша… Я… прости меня… просто прости… – прошептал Хлебников, переведя на меня взгляд, в котором сквозил ужас.

Словно муж стоял на краю бездны и должен был вот-вот сделать тот шаг, который станет смертельным. А я должна была предпринять всё, что от меня зависело, чтобы он не утащил меня и наших детей в эту жуткую пропасть.

– Не прощаю. И никогда не прощу, Хлебников. Ты разрушил нашу жизнь, – выдохнула я, не узнавая свой собственный голос. – Я не желаю тебя видеть. Поезжай куда угодно… Звони Алёне, говори, что свободен и можешь быть с ней открыто.

– Но я не хочу!

Муж вскочил и уставился на меня таким взглядом, что об него можно было обжечься. Если сейчас он начнёт мне выговаривать за то, что я приняла решение за него – так будет даже лучше. Перейдём с ним в плоскость очередного скандала, и там будет гораздо комфортнее, чем в этой иссушающей трясине, где мы прощались с нашим браком.

– Всё, я не хочу это обсуждать. Чего ты там желаешь, а чего нет – меня не касается. Больше о твоей драгоценной гром-бабе заговаривать не стану.

Веня взвыл и шагнул ко мне. Почудилось, что он схватит меня в свои медвежьи объятия и сожмёт до хруста костей. Или хорошенько встряхнёт, да так, что у меня клацнут друг о друга зубы.

Но муж лишь остался стоять в полуметре, сжимая и разжимая кулаки в каком-то лихорадочном бессилии.

– Если я найду Алёну – заставлю взять на