Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

- А-а-а! Оно меня укусило! Прямо за палец! - завопил какой-то первокурсник, отскакивая от зарослей хищной мухоловки «Афродиты», которая в обычное время ловила лишь насекомых, но сейчас, перепуганная толпой, щёлкнула острыми шипами.

- Кто это её выдернул?! Немедленно посадите обратно! - истошный крик профессора травологии Верданы Фоли, прозвучал над общим гамом. Она, в стёганом халате и с секатором в руке, металась между стеллажами, пытаясь спасти свои драгоценные растения от любопытных и перепуганных студентов.

А визг… этот леденящий душу, пронзительный визг, от которого кровь стыла в жилах, исходил от несчастной мандрагоры. Какой-то растерянный парень, отступая от толчеи, зацепился за её горшок, и растение, выдернутое из земли, теперь заливалось магическим плачем, грозящим всем в округе кошмарами на неделю вперёд.

Над этим хаосом, пытаясь перекричать мандрагору и профессора Фоли, наконец возвысились голоса дежурных магов, одетых в защитные костюмы и с амулетами, пылающими подавляющим синим светом. Они сообщили кратко и по делу: диверсия в подвале. Самодельная алхимическая «бомба» на основе разлагающих реагентов и магии хаоса. Жижа нейтрализована, источник загрязнения запечатан. Но последствия…

- Но последствия, - голос старшего дежурного звучал устало - таковы, что общежитие непригодно для проживания. Полная санация займёт не менее трёх недель. Учитывая приближающиеся праздники, ректор принял решение…

Магистр сделал паузу. Даже мандрагора, казалось, затаила дыхание.

- …объявить о досрочном начале зимних каникул. Ректор уже активировал сеть срочных сообщений. В течение сегодняшнего дня за каждым из вас приедут ваши семьи или опекуны. До их прибытия вы остаётесь здесь, под присмотром преподавателей.

В толпе пронёсся вздох - не облегчения, а скорее шока. Каникулы? Сейчас? Раньше времени? Это значило неожиданную свободу для одних и катастрофу для других. Для таких, которые не успели исправить оценки, или таких…которые внезапно поменялись телами и рассчитывали тихо пересидеть до Новогодья.

Я встретилась взглядом с Беатрис. В её - в моих - зелёных глазах читался тот же леденящий ужас, что клубился у меня в груди. Домой.

Это слово прозвучало в голове как приговор.

Ей, запертой в моём теле, с абсолютным отсутствием магических способностей и духом затравленной мыши, предстояло ехать в семейное гнездо Игнисов. Моя матушка в юности была лучшим боевым магом своего поколения, пока не «остепенилась», выйдя замуж. Остепенилась настолько, что наша усадьба до сих пор регулярно проходит проверку на огнеупорность, а соседи относятся к нам с почтительным ужасом. Она до сих пор поддерживает форму, тренируя нас с братьями, и считает, что лучший способ проявить любовь - это устроить спарринг. Мой старший брат пошёл по её стопам и служит в магической полиции, поэтому дома бывает редко, но метко - обычно с идеями для «весёлых» тренировок.

А вот младшие братья-близнецы, Фликер и Флейм… Это живое воплощение стихийного бедствия. Сосредоточение демонической изобретательности в невинных обличьях милых малышей. Они не сидят на месте ни секунды, обожают розыгрыши, которые редко бывают безобидными, и считают своим долгом проверять на прочность любого, кто переступает порог нашего дома. Они обожают свою старшую сестру-бунтарку, но их «обожание» выражается в подбрасывании пиротехники в постель, подмене зубной пасты на жгучий гель и прочие прелести. Сколько минут Беатрис продержится там, прежде чем её тихий писк перерастёт в истерику, а они раскусят подмену? Ох, нет…

Про себя я не особо беспокоилась. В чопорном доме аристократов Торнфилд? Подумаешь. Главное - вежливо кивать, вовремя делать реверансы и запомнить, какой вилкой есть рыбу, а какой - десерт. Даже месяц такой жизни - не проблема. Я же смогу изображать тихоню. Просто буду молчать. Делов-то…

- Ладно, Трис, послушай, у меня идея… - начала я, отводя подругу по несчастью в самый дальний, заросший папоротниками угол оранжереи, подальше от визжащей мандрагоры.

- Нет… - тихо, но твёрдо сказала Беатрис, ещё не выслушав.

- Что «нет»? - не поняла я, оторопев.

- Ты не справишься…

- Чего?! - я опешила. Это она сейчас серьёзно? Я, Рокси Игнис, не справлюсь с её чинной семьёй?

- Я знаю, что ты хочешь сказать, - прошептала Беатрис, глядя не на меня, а куда-то в сторону, на гигантский куст орхидеи. - Мы должны поехать каждый в чужой дом и дождаться там Новогодья. Но боюсь, Роксана… ты не справишься. Мой дом - это…

- Ты серьёзно? - усмехнулась я, скрестив руки на груди. В этом маленьком худеньком теле жест выглядел не так внушительно, как хотелось бы.

- Вполне, - кивнула тихоня. - Мои опекуны… дядя и его жена, они не совсем… то есть, они не очень добрые люди. Но самое худшее - это мои кузены. Они весьма...в общем я-то уже привыкла. А ты… я не хочу, чтобы ты пострадала.

- Да ладно, - фыркнула я.- А я, между прочим, беспокоюсь о тебе.

- Обо мне? - её глаза вспыхнули и расширились от искреннего удивления, будто мысль, что кто-то может о ней волноваться, была для неё в диковинку.

- Мои братишки, Фликер и Флейм, они такие шалопаи…

- Я привыкла справляться с трудностями, - смущённо, но с какой-то странной, тихой уверенностью пробормотала она. - Выдержу всё что угодно. Ерунда…

Я взглянула на неё - на своё собственное, но теперь какое-то чужое лицо, в котором читалась не детская робость, а взрослая, усталая покорность судьбе. И поняла: спорить бесполезно.

Мы договорились держаться. Поддерживать связь через пару дешёвых, связных артефактов - колечки с парными рунами. И пообещали: в случае опасности разоблачения -немедленно выехать друг к другу на помощь. Благо, расстояние между нашими домами было всего пару часов езды на быстрых конях.

Тем временем за учениками потянулись экипажи. Одной из первых, с грохотом и треском, во двор влетела лёгкая двуколка, запряжённая резвым, огненно-рыжим конём. На козлах сидела моя матушка.

Мадам Ванесса Игнис. Её алые, как огонь в костре, волосы были собраны в небрежный, но эффектный узел, из-под которого выбивались пряди. На её лице, несмотря на ранний час и спешку, красовался безупречный макияж, а длинные, алые ресницы - были подведены так, что её взгляд казался ещё более пронзительным. Мама была в практичных кожаных штанах и тёплой куртке.

- Моя принцесса! Как же я соскучилась! - её голос, громкий и радостный, прокатился по двору. Мамуля спрыгнула с козел, не обращая внимания на грязь, и бросилась душить в объятиях Беатрис, засевшую в моём теле. Целовала в обе