Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

щеки, затем отодвинула, оглядела с ног до головы. - Твои братишки рвались поехать со мной, но ты же знаешь, сколько возни с каретой - я быстрее на двуколке добралась. Ну же, вещи хоть какие-то успела спасти? Я слышала, у вас здесь настоящее стихийное бедствие!

- Нет, я… только то, что на мне, - испуганно пролепетала Беатрис, съёжившись под этим напором любви и энергии. - Простите, пожалуйста…

- Ты чего? - удивлённо вскинула красные брови мадам Игнис. - Извиняешься? За что? Глупости какие! У тебя дома полно платьев. А может, лучше заедем в магазин? Погуляем по торговой площади, как две подружки? Купим тебе что-нибудь новенькое, а? Ну пожалуйста, Огонечек мой, я знаю, ты не любишь бродить по магазинам, а мне так хочется!

Беатрис, кажется, на секунду потеряла дар речи от такой простой, безусловной любви. Потом её лицо осветилось робкой, но настоящей улыбкой.

- Давайте… давай! - с готовностью согласилась она.

- Спасибо Огонечек! Мы славно погуляем, обещаю тебе. Кстати, в письме велели привезти тёплые вещи - вот, надевай скорее, промёрзла вся наверно, - матушка накинула на плечи Беатрис тёплый плащ, достала сапожки и помогла переодеться, а затем водрузила на голову вязанную шапочку с двумя белоснежными меховыми помпонами и завязала атласную ленту под подбородком на бантик.

Я бы немедленно сорвала это уродство, но Беатрис лишь счастливо улыбалась как дурочка. Вот же ш…

Мама усадила её рядом с собой на козлы, укутала ноги толстым клетчатым пледом, щёлкнула языком, и резвый конь рванул с места, увозя моё тело и душу Беатрис прочь от Академии.

Всё это я наблюдала, прижавшись лбом к холодному стеклу оранжереи. Ладно, Беатрис хоть и хрупкая с виду, но стойкая. Справится. Она как тонкий стебель, который буря пригибает к земле: склоняется, но не ломается. Выдержит две недели. А уж я-то и подавно.

Постепенно двор пустел. Всех студентов разобрали, одного за другим. Мне же, в теле Беатрис, пришлось просидеть почти до самого вечера. Наконец ко мне подошёл усталый, измотанный дежурный.

- Торнфилд, за тобой.

- Ну, наконец-то! - пробормотала я, вставая с каменной скамьи. - Давай пальто.

- Какое? - удивился он, моргая покрасневшими глазами.

- Я что, в ночной рубашке по зимнему двору бегать буду? - возмутилась я. - Всем же привезли верхнюю одежду!

- Тебе - нет, - равнодушно отозвался он, ковыряя в зубах. - Все ваши вещи в той зловонной жиже. Пока всё отчистят… На, вот, - он снял с вешалки у входа потрёпанное, серое ватное пальто, которым, судя по запаху и земле на подоле, укрывали рассаду или вытирали руки. - Во! Отлично. Давай, катись отсюда, Торнфилд. Оранжерею уже закрывать пора, а потом профессора Фоли отпаивать успокоительным.

- Ну, спасибо и на этом, - с сарказмом фыркнула я, натягивая на себя этот мешок, от которого пахло сыростью.

Шаркая домашними тапочками и увязая в огромном не по размеру пальто, я доковыляла до выхода. И замерла.

У подъезда, в полной, почти театральной тишине, стоял экипаж. Не повозка, не двуколка. Изысканный, лакированный, тёмно-синий экипаж с гербом Торнфилдов на дверце - скрещённые ключи и сова. Его колёса были безупречно чисты, лошади - две вороные гнедые - стояли неподвижно, как статуи. На козлах сидел кучер в ливрее и цилиндре, не выражая ни малейших эмоций.

- З-здрасте, - поздоровалась я.

- Добрый вечер, леди Торнфилд, - кучер спрыгнул на землю и распахнул передо мной дверцу.

Я устроилась на бархатном сидении, бледно-розовый кристалл на потолке вспыхнул, погружая салон кареты в уютный рассеянный свет и мягкое обволакивающее тепло.

Ладно, всего две недели…они быстро пролетят. Я вытянула озябшие ноги, откинулась на спинку сидения и, кажется, задремала. Не знаю, сколько времени я спала, когда проснулась от внезапного толчка. Карета резко остановилась, так что я едва не слетела на пол, больно ударившись локтем.

- Эй! Что за… - прошипела я, протерев лицо, и тут же распахнула дверцу.

Вместо освещённой подъездной аллеи я увидела глухую, заснеженную просёлочную дорогу, уходящую в темноту. Слева чернела опушка густого, леса, справа - поле, покрытое белым, неровным саваном. Мы стояли посреди абсолютной глуши.

- Леди Торнфилд, оставайтесь на месте, - голос кучера звучал не просто настороженно - в нём сквозила плохо скрываемая паника.

- Что происходит? - спросила я, спрыгнула на землю и тут же увязла по щиколотку в рыхлом, холодном снегу. Домашние тапочки мгновенно промокли. Колючий мороз ударил по голой коже щиколоток.

- Леди, немедленно возвращайтесь в экипаж! -прокричал возница, оборачиваясь ко мне. Его лицо, освещённое лунным светом, было бледным как полотно.

И тут я увидела причину его страха. Впереди, прямо на дороге, лежала перевернутая карета, преграждающая путь.

Глава 4

Фонарь, висевший на опрокинутой карете, был разбит, а нашего хватало лишь на то, чтобы осветить небольшой островок в окружающем мраке. Кучер двинулся вперёд, и его фигура почти мгновенно растворилась во тьме, будто проглоченная ночью.

Ноги окончательно застыли, я активно подвигала пальчиками, пытаясь разогнать кровь, но, судя по всему, это было бесполезно. Нужно возвращаться в карету.

И тут до меня донесся сдавленный испуганный крик.

- О, Боги! Что… что это…

Я подпрыгнула на месте, пытаясь разглядеть что там происходит.

- Что случилось? - крикнула я во тьму.

- Леди, не приближайтесь!

- Ясно, я уже иду, - отозвалась я.

В этот самый миг сзади, со стороны, откуда мы приехали, раздался чёткий, неумолимый стук копыт, разрывающий ночную тишину. На дорогу, оседая облаком искрящейся снежной пыли, вынеслись два всадника. Впереди - молодой мужчина на вороном жеребце, который казался прямым порождением этой зимней ночи. Незнакомец был в чёрном дорожном пальто. Его тёмные, отливающие синевой в лунном свете волосы, ниспадавшие до плеч, были слегка растрёпаны ветром, а лицо - с тонкими, почти резкими чертами - было бледным и сосредоточенным.

Рядом с ним, держась в седле с безупречной, почти королевской выправкой, ехала пожилая дама. На ней было элегантное тёмно-зелёное пальто, строгое и дорогое, а на голове - небольшая шляпка с короткой, развевающейся на ветру вуалью, резвая лошадка была под стать хозяйке- ухоженная с белоснежной волнистой гривой.

Парень одним плавным ловким движением спрыгнул с коня.

- Дэриан, проверь, им наверняка нужна помощь, - раздался мелодичный голос дамы. - Там девочка на дороге стоит, продрогла уже…

- Со мной всё в порядке, - отозвалась я,