Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

с зеркалом в серебристой оправе. Но в ней не было ничего, что добавляло бы уют. Ни одной милой подушки, ни романтических дамских романов на полке, которые можно было бы читать под одеялом. Всё было безупречно чисто, расставлено по линеечке и дышало таким холодным, стерильным порядком, что становилось не по себе.

- Куцо всё, - констатировала я про себя, окидывая взглядом это печальное великолепие. - Никаких милых девичьему сердцу вещичек, ни капли жизни, ску-ко-та.

Служанка, не поднимая глаз, пробормотала что-то вроде «спокойной ночи, леди», и выскользнула за дверь.

Обещанную горячую ванну, разумеется, никто не приготовил. Ни единого слуги не появилось на пороге с ужином или хоть завалящим чёрствым печеньем со стаканом молока, а самой, честно говоря, бродить по тёмному этажу в поисках ванной комнаты не было ни сил, ни желания.

Я подошла к высокому дубовому шкафу и распахнула его. Внутри висело довольно скромное количество платьев - строгих, тёмных оттенков. На нижней полке лежало стопкой бельё и одна-единственная пижама, я вытащила её. Фланелевая, в мелкий синий горошек, рукава оказались коротковаты, открывая запястья, а штанины едва доходили до лодыжек. Беатрис явно из неё уже выросла, но её никто не удосужился заменить. Ну, да ладно, - мысленно пожала я плечами. - Зато ткань мягкая и тёплая.

Переоделась и потушив свечу и залезла под одеяло, которое к моему неудовольствию оказалось достаточно тонким, и холод проступал сквозь него, делая постель неуютной. Я лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как по спине бегут мурашки от холода.

Так не пойдёт, - решительно рявкнула я, откинула одеяло, затем открыла дверь в коридор, где царила гробовая тишина, и прошептала в темноту:

- Кис-кис-кис… Эй, пушистик, где ты там?

Секунду ничего. Потом - лёгкий топоток лапок по паркету. Из тени выплыл пушистый, трёхцветный кот с наглым белым пятном на морде и большими, умными глазами. Котяра оценивающе посмотрел на меня, мурлыкнул и бесцеремонно прошёл в комнату, как хозяин.

- Вот и договорились, - пробормотала я, захлопнув дверь.

Я подхватила кота, тот лишь блаженно заурчал, и устроила его рядом с собой. Пушистик свернулся тёплым, вибрирующим клубочком у моего плеча, и комната вдруг перестала казаться такой холодной и пустой, а мирное посапывание было лучшим успокоительным.

- Ладно, - прошептала, проводя рукой по его мягкой шерсти. - Главное, что я пережила этот безумный день. А завтра уже будет повеселее.

Я закрыла глаза, слушая мурлыканье, и понемногу напряжение начало уходить, уступая место дремоте, но внезапно проснулась от странного звука. Это был тихий, почти неслышный шорох, будто кто-то старательно, но неловко крадётся по паркету.

Я резко села на кровати, и в тот же миг спросонья рявкнула в темноту:

- Кто здесь?!

Ответа не последовало. Только короткая, испуганная задержка дыхания где-то совсем рядом, и тут на мою голову с высоты накинули что-то грубое, пахнущее сыростью и землей - мешок! Ткань тут же прилипла к лицу, забиваясь в рот и нос. Я рванулась, пытаясь сорвать его, но из темноты раздался истошный вопль.

Это орал кот.

- Блин, это Маркиз!-послышался писклявый голос.

- Опять наверно заходил ей в кровать нагадить. Ха-ха, - мужской голос, но такое же скрипуче-противный.

- Хороший котик. Ай! Этот засранец меня исцарапал.

Вцепилась ногтями в ткань мешка, призывая магию, крошечные огоньки выжгли дырки как раз для пальцев- а дальше дело технике, послышался звук рвущейся ткани.

- Эй, она вырывается, держи ее!

Я яростно дёрнула головой, сдирая с себя грязный мешок, и в ту же секунду пнула ногой в темноту - туда, откуда доносилось сдавленное, самодовольное хихиканье. Раздался глухой, очень даже удовлетворительный удар во что-то мягкое, и следом - громкий, неожиданно высокий вопль.

- Ай! Она дерётся!

- Держи её крепче, дурак! - взвизгнул другой голос, женский, на грани одновременно истерики и восторга.

Тот, кого я ударила, отлетел к окну, пытаясь удержать равновесие, схватился за тяжёлую бархатную портьеру и с громким, роскошным треском сорвал её с карниза вместе с кольцами. В спальню хлынул яркий лунный свет, залив комнату призрачным серебристым сиянием.

Теперь я могла видеть нежданных гостей во всей так сказать красе. Их было двое. Юноша и девушка, лет восемнадцати-девятнадцати, мои ровесники. Оба - блондины, с тонкими чертами лица. Вспомнив инструкции Беатрис - я по описанию поняла, что передо мной сейчас были её кузены. Себастьян и Селия.

Н-да. Приветливо же они встречают свою двоюродную сестрёнку после долгой разлуки.

Падлюги!

Во рту всё ещё был противный привкус земли, я смачно сплюнула на кузину, испачкав ее шелковый розовый пеньюар, щедро украшенный рюшечками и бантиками.

- Фу! Гадость!

- Это ты гадость,- резюмировала я, спихивая ее со своей кровати.

- Селия, а-а-а, помоги мне подняться! Меня душат!

- Себастьян, перестань орать! - прошипела его сестрица. - Ты в портьере запутался, ползи ко мне, на голос!

- Я ударился! - он поднялся с пола, потирая то ли бок, то ли ушибленное эго. - Эта дура меня чуть не прибила! Ты зачем лягаешься как заправская кляча?

Сеьастьян был одет в чёрную атласную пижаму и тапочки, один из которых слетел и валялся на полу, а второй чудом держался на ноге, придавая ему вид раненого пингвина.

- Сам ты… парнокопытный! - выпалила я. -Я в Академии записалась на внеклассные курсы самообороны. Так что готовься, братец, будем опробовать каждый удар на тебе. Ну, и на тебе, - добавила я, переводя взгляд на Селию, - белобрысая крысёшка.

- КАК ты меня назвала? - взбеленилась кузина, и её красивое личико покраснело до оттенка спелой свёклы. - Ты какая-то странная, на себя не похожа! Может, выпивать стала, как твоя мамаша? Фу, мерзость какая!

- Точно, - гоготнул, подхватывая, Себастьян. - Иначе эта пустышка никогда бы так не осмелела! Ты же слышала, что маменька сказала? Замухрышка ещё и волосы ей вырвала!

В руках у Селии блеснули ножницы для рукоделия - длинные, острые, с затейливыми лебедями на ручках. Кузина с ядовитой, торжествующей ухмылкой щёлкнула ими в воздухе.

- А ну, держи её крепче! Сейчас мы сделаем нашей милой кузиночке новую стрижечку. Я всегда говорила, что челка ей пойдет, скрасит ее постную физиономию.

Кузен, оскалившись, подкрался сзади и грубо схватил меня за руки, сжимая так, что кости хрустнули. Селия приблизилась, размахивая ножницами, её глаза блестели от предвкушения.

- Мы же хотели запереть ее в подвале, как обычно, - подал голос Себастиан.