Единственная. Попаданка к оборотням севера - Карен Смит

— Как тебе может быть больно, если ты создана для этого? — злится Браен, понимая, что на нём сейчас всё. Убирает руки на всякий случай.

— Эдриан был нежен со мной, а вы как дикие звери.

— Нежен? — переспрашивают меня все, устремившись на короля, чтобы тот опроверг мои слова.

— Я делал всё так же, как и вы, — врёт с высокомерием в глазах.

— Это неправда, мы целовались, ты меня гладил.

— Такого не было, — отвечает, и его словам почему-то верят.

Поворачиваю голову назад и привлекаю взгляд Браена.

— Пожалуйста, остановись, — прошу его.

— Не ставь мне условия, не командуй мной! — злится и опускается на пятую точку в воду.

Меня несут к нему как игрушку и сажают на пах. Обнимаю за шею.

— Будь нежным, я тебя прошу, — шепчу ему.

— Тогда я не получу удовольствия.

— Получишь, я тебе обещаю, — клянусь собеседнику. — Доверься.

Тянусь к его губам. Реагирует опасливо, напрягается. Целую нежно, зарываясь пальцами в его распущенные белые волосы. Мужчина выжидает отклик своего тела на мои действия и кажется, ему нравится.

Проходится руками по позвоночнику и берёт за ягодицы, поглаживая их.

Целую сладко ещё раз. Любовник смягчается и пытается поцеловать в ответ.

— Что это она делает? Душу высасывает? — спрашивает один из воинов за спиной.

Браен напрягается и отстраняется от меня.

— Это просто поцелуй, — успокаиваю его. — Он возбуждает не меньше, чем твои пальцы.

— Я выкину тебя на льдину и отправлю дрейфовать по океану, если обманешь, — предупреждает картограф и притягивает меня к себе.

Нежные поцелуи перерастают в пылкие и страстные. Сама усаживаюсь на его пах, но придерживаю рукой мужские бедра, чтобы не торопился и не входил глубоко. За нами наблюдают, как за самым интересным шоу на ТВ. Ждут подвох. Воин даёт мне управлять процессом, расслабляется. Берёт руками за подбородок и впивается в губы, постанывая. Мы кончаем вместе, будто всегда так делали прежде. Глажу его по груди в благодарность за нежность и доверие. Мужские пальцы проходят по моим волосам, ловлю его поцелуй губами и улыбаюсь.

— Теперь моя очередь, — тянут меня за ребра, ставя на ноги. Меня разворачивают лицом и лезут с неумелым поцелуем. Мужчина выше и, поняв, что ему неудобно сильно склонять голову, берёт меня под бедра и закидывает на себя. Хватаюсь за его шею руками.

Вставляет свой член в лоно и трясёт на себе, проникая только на восемь сантиметров. Двое мужчин помогают ему, поддерживая мои бёдра, чтобы я не соскальзывала. Губы припухли от поцелуев, а лоно начинает саднить приятной усталостью. Я сдалась, понимая, что мне не избежать занятия любовью со всеми. Каждый хочет это попробовать.

Все моральные принципы летят к чертям, когда мужчина изливается и передаёт меня как трофей следующему.

Вместо грубости — ласковые поцелуи, от которых я таю. Вместо жёсткого траха движения не до конца, чтобы не вызывать у меня боль своим большим размером внутри. Почти не открываю глаза, тону в патоке удовольствия и нежности.

Глава 8

В полуобморочном состоянии меня вымыли и отнесли в комнату, уложив на большую королевскую кровать. На руках сразу образовались тонкие цепи, немного сжав запястья. Моё тело придавило жесткое, но теплое одеяло, даря ощущение защищённости. Мужчины переговаривались между собой, пока я, прикрыв глаза, начинала засыпать.

От количества секса между ног приятно ныло и подрагивало, будто кто-то резко тянет за нерв. Мужчины не нашли ничего плохого в том, что удовольствие получили все, а с моей точки зрения были сомнения по поводу нравственности. Папа учил меня, что я особенная, любимая дочь, будущая бизнесвумен, которая хитростью и очаровательной мордашкой сможет многое добиться. А теперь я пленница: особенная и неповторимая, но пленница.

После десятка мужчин за несколько часов забываешь обо всем: и о карьере, и о планах на будущее, и даже негодование в тяжелом странствии стерлось из моей памяти. Как будто меня сбросили до заводских настроек, когда ты не ищешь выгоды, а глупо улыбаешься новому дню. То самое чувство, которое я утратила в погоне за материальным.

— Король, — позвала тихо, почему-то его имя вылетело из головы. Голоса стихли на пару мгновений, чтобы прислушиваться, что я хочу сказать.

— Пусть со мной останется кто-нибудь, — прошу, с силой открывая глаза.

— Тебя и так будут стеречь, — отвечает вожак равнодушно.

— Нет, мне нужно вот здесь, — хлопаю по кровати рукой рядом с собой.

— Рейтер, останешься здесь, а мы пойдем, — приказывает король, назначая ответственного. Мужчина садится на кровать и не совсем понимает, что я хочу. Тяну его за руку к себе и, усилием воли, ложусь на широкую грудь. Теперь всё как нужно. Засыпаю под тяжёлое, глубокое дыхание. Мужская грудная клетка укачивает меня вибрацией, а живое человеческое тепло греет лучше одеяла. Меня, как котика, гладят за ушком и почесывают макушку ещё неумело, но старательно.

Просыпаюсь от того, что рука под подушкой чувствует себя не очень хорошо. Одна. Никого нет. Запястье левой руки раскраснелось от цепи, как и правое. Попыталась избавиться от цепей, но всё тщетно. Большая светлая комната дышала простором, а я, наоборот, не могла слезть с кровати.

— Эй!! Снимите с меня цепь, я же не собака! — кричу в пустой комнате. Дверь открывается, и заглядывает один из стражников с недовольным лицом.

— Проснулась? — хмыкает и закрывает дверь.

— Эй?! — зову мужчину, но никто больше не заглядывает.

— Долго же ты спишь, — отчитывает меня король, его низкий голос режет тишину. Мужчина минует дверной проём, его светлые волосы собраны в строгий хвост, а в пронзительных голубых глазах читается нетерпение. За ним в просторной комнате появляется уже весь состав тронного зала. А это, на минуточку, тринадцать человек. Кто там любит число тринадцать? Оно явно не счастливое, и сосредоточенные лица мужчин лишь подтверждали это.

— А зачем вас так много? — спрашиваю я, запинаясь, и смотрю, как мужчины, одетые в грубые шерстяные и кожаные одежды, встают вдоль краев огромной кровати, отчего она кажется виселицей, а я — приговоренной к казни воришкой.

— Мы пришли, чтобы снова заняться с тобой этим делом, ты должна подарить нам удовольствие, — отвечает за всех Эдриан, его голос звучит спокойно, словно он объявляет планы на день из собственного ежедневника. Он стоит ровно посередине изножья кровати.

— Нет, нет, нет, вас слишком много, и вообще я голодная. Меня нужно покормить, — путаюсь улизнуть от повинности.

— Ты пленница, зачем нам тратить на