Гори ярко - Патриция Бриггз

Чарльз кивнул.

— Подожди, — сказала она, подняв руку. — Их как минимум трое. Потому что этот парень, — она указала на следы, которые остались в грязи, когда квадроцикл развернулся, — тяжелее, и его мотоцикл глубже увязает в такой почве. Все они едут в одном направлении.

— Верно, — согласился он и стал ждать продолжения.

Анна нахмурилась и снова посмотрела на следы, пытаясь понять, что же упустила. Но как бы внимательно она ни осматривалась, все же не увидела ни следов от ботинок, ни клочков ткани с запахом, ни пустых пивных банок, ни окурков, которые могли бы дать важную подсказку о том, кто проезжал по этой дороге до них.

Она прищурилась. Что бы увидел Гиббс? Возможно, она слишком много смотрела это телешоу.

— Неделю назад шёл дождь, — сказал Чарльз, пытаясь ее успокоить. — Видишь, под деревьями, куда не достаёт солнечные лучи, всё ещё есть грязь. Эти следы были оставлены после того, как почва высохла, это видно по рыхлой земле. Думаю, здесь проезжали сегодня.

— А поскольку тебе сегодня позвонили, скорее всего, что эти следы и звонок связаны, — добавила Анна.

— Именно этот звонок подсказал, что эти следы могут быть более свежими, — согласился Чарльз. Он учил ее читать следы, и необходимо было не только полагаться на свои чувства, но и уметь использовать свои знания.

Чарльз глубоко вдохнул, Анна тоже принюхалась. Она чувствовала запах сосен, елей, а также кедра и воды вдалеке. Где-то рядом затаилась пума. Анна посмотрела на деревья, но не увидела её. Пумы хорошо прячутся, но иногда их выдают хвосты. Но не сегодня.

Где-то в миле или около того паслась небольшая группа чернохвостых оленей. Анна учуяла запахи разных животных: кроликов, птиц и тех, кого Тэг любил называть древесными тиграми, потому что белки были храбрыми и поднимали шум, когда кто-то вторгался на их территорию.

Но ничто из этого не могло так насторожить Чарльза.

— Что такое? — спросила она.

Он огляделся и снова вдохнул. Затем покачал головой.

— Я не знаю. Что-то есть.

— Это подсказывает твое паучье чутье?

Он непонимающе посмотрел на неё. Он часто не понимал отсылок про фильмы, словно на протяжении целых десятилетий не включал телевизор и ни с кем не разговаривал. Анна надеялась, что он общался с людьми, просто не обращал внимания на их разговоры.

— Интуиция, — пояснила она. — Твоё подсознание подсказывает что-то, что ты пока не можешь выразить словами.

— Это из «Человека-паука», — произнес он таким серьёзным тоном, как если бы она цитировала Шекспира.

Анна кивнула.

Чарльз снова сделал глубокий вдох и направился к водительской двери грузовика.

— Садись в машину. Я поведу. Моё паучье чутьё подсказывает, что нам всё-таки стоит поторопиться, — сказал он немного неуверенно.

— О, спасибо волосатым человечкам с Луны, — искренне ответила Анна и с радостью забралась на пассажирское сиденье.

Она не боялась того, что не справится с управлением — они не погибнут в аварии, ведь они все-таки оборотни. Чтобы убить их в автокатастрофе на скорости десять миль в час, нужно постараться. Просто Чарльз любил свой старый грузовик, и каждый раз, когда ветка царапала краску, он старался не морщиться.

Но Анна понимала, почему он посоветовал ехать со скоростью улитки, не только для того чтобы не повредить его грузовик, просто не хотел ехать в это место.

Когда одичалые теряли контроль, Чарльзу приходилось вмешиваться, и обычно это означало, что он убивал одного из старых волков. Анна знала, что её муж очень устал быть палачом для своего отца.

Анна быстро перегнулась через сиденье и поцеловала его в щёку. Потом устроилась поудобнее и пристегнулась.

— Не гони по кочкам.

* * *

Чарльз не смог сдержать смех, хотя ехал в горы, чтобы (скорее всего) убить одного из одичалых своего отца.

Но такова была жизнь с Анной.

Как только она пристегнулась, Чарльз поехал к дому Эстер. Братец волк всё больше беспокоился, и дело было не только в том, что ему не нравилось убивать волков. Что-то внутри него подсказывало, что им нужно быть у Эстер как можно скорее.

Он ехал по дороге с большой скоростью, которая могла бы привести к аварии, не будь у него реакции оборотня и если бы он не был знаком с местностью. Анна время от времени вскрикивала, мертвой хваткой вцепившись в дверь. И он радовался, что машина сделана из крепкого металла, который мог выдержать ее хватку.

Чарльз не был здесь уже несколько лет. Как только Эстер и Джонси переехали, Бран объявил, что эта территория закрыта для прогулок. После этого Чарльз ездил по этой дороге только по необходимости. Он знал, где дорога поворачивает и петляет, хотя ему пришлось объехать ещё несколько деревьев, которые не росли здесь в прошлый раз, когда он проезжал этим путём.

Грузовик ревел и рычал, а иногда, когда он попадал в грязь, оставшуюся после ливня, даже завывал. Но все же доехал до вершины хребта на краю долины Эстер, задев всего лишь парочку молодых побегов осины.

Чарльз остановил машину на вершине хребта. Он заметил следы, которые указывали на то, что квадроциклы свернули здесь с дороги. Чарльз помедлил, но тропа сквозь деревья была слишком узкой для грузовика. Поэтому он свернул на тропу, ведущую в маленькую долину, где жили Джонси и Эстер.

Пока они тряслись по дороге к тихому домику, Чарльз рассеянно отметил, что окна в нём со старинными двойными рамами, которые вскоре нужно будет заменить. В остальном здание оставалось в хорошем состоянии, несмотря на то что дом построен давно. По обе стороны от двери стояли ящики для цветов, наполненные рудбекией, которая в изобилии росла в горах. Этих цветов не было здесь, когда Чарльз в последний раз помогал устанавливать солнечные панели.

Чарльз остановил грузовик, и наступила тишина. Но как только он выключил мотор, входная дверь дома открылась и вышел Джонси.

Из-за своей одежды пара Эстер выглядел как человек из далекого прошлого. Его светлые волосы были коротко подстрижены, чтобы не лезли в глаза, и в них запуталось несколько листьев и веточек. На нем не было обуви, но хотя на ногах виднелась засохшая кровь, он шёл довольно ровно. Присмотревшись, Чарльз заметил, что на рубашке Джонси имелись небольшие прорехи. Однако он был гладко выбрит, и его кожа казалась нежной, как у женщины. Как и у Чарльза, у Джонси не росла борода.

По его выражению лица и языку тела ничего нельзя было понять,