Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

свою сестру, которой не исполнилось и десяти, выдал за старика Абрахама. − я залпом осушил бокал под пристальным взглядом Роберта и звучно поставил тот на стол. − Девочка умерла, будучи беременной.

− Вот ублюдок!

При виде лица Роберта, перекосившегося гневом, и думая обо всём этом мое настроение испортилось ещё больше.

− Недолго Абрахаму осталось... − коварно ухмыльнулся я и снова закурил.

− Почему же маркиз Салвеш ничего не сделал?! Это же его сестра!

− Если не герцог, то он сам бы продал девочку подороже другому извращенцу.

Роберт был в ярости.

У командира трое младших сестер, поэтому он очень эмоционально относиться к подобным историям.

Какое-то время Роберт проклинал всех, кого ненавидел, при этом опустошил не одну бутылку с горячительным напитком, пока я задумчиво наблюдал за ним.

− … Т-так вот, Ноа. − запинаясь, уже пьяный Роберт продолжал травить байки. − Пока я не встретил того мужика... Как его? − приложив палец к надутой губе, он задумчиво мычал, пока его не озарило прозрение. − Вспомнил! Розент! Я бы не смог познакомиться с той барышней, а она...

Мне понадобилась секунда, чтобы полостью протрезветь.

− Граф Розент?

− Мг. − делая затяжку, Роберт туманно продолжил. − Я так удивился, когда встретил его на границе с Дарсией в захудалой забегаловке. При виде меня, я думал, он помрет, но не помер. Мужик зашуганный какой-то...

Неужели он жив?

Мне доложили, что он мертв. По крайней мере так считает королева Ингрид.

− Ты не заметил ничего странного, кроме страха в его глазах?

− Мм... Знаешь, Ноа, у него не было пальца. − Роберт указал пальцем на мой средний палец левой руки. − На этой же руке принято носить фамильный перстень. Не так ли?

Что-то зловещее накрывало меня, словно тень.

Мне безумно не нравилось осознание того, что кто-то неизвестный играет из тени на той же доске, что и я.

Быть может, сама королева оставила его в живых?

Нет, это бессмысленно. Она не глупа, чтобы оставлять свидетеля в живых. Тем более Розент просил моей помощи, но я не успел с ним встретиться.

Значит, кто-то сфальсифицировал его смерть... но кто? Кто имеет такую власть? Кто смог убедить Ингрид в его смерти?

Это предстоит ещё узнать, но то, что граф жив, является огромным преимуществом. Этот человек много знает. Поэтому я должен успеть с ним поговорить!

− Роберт. Ты должен разыскать его для меня. Тайно. Никто не должен знать, что Розент жив. А если узнает, я лишу тебя языка.

Глава 4

Диана Эрскин

Легкие шелка, переливающиеся перламутром, были поистине сказочными.

Роскошные ткани позволить себе может не каждая зажиточная дворянка. От того, что я разгуливаю по ферзенским садам облачившись в изысканные платья, наложницы гарема стали чаще поглядывать в мою сторону.

Я не изменяю своему трепетному отношению к простоте, но на вражеской территории попросту необходимо демонстрировать богатство.

Взять в пример Тори, что является самой близкой фрейлиной Пенелопы.

Девушка не так обеспечена, как сестры Таян, и тем более — я, что легко прочитать по её внешнему виду. Простые платья, без тонких вышивок и кружев ясно дают понять ферзенкам, что она легкая мишень для высмеивания. В какой-то момент мне стало её жаль.

Наложницы открыто обсуждают и высмеивают девушку.

Прошла всего неделя со дня как мы ступили на порог гарема, но с каждым днем давление на Тори усиливалось. Поначалу я думала, что принцесса вступиться за девушку, но этого не случилось.

Пенелопа делала вид, будто ничего не происходит, тогда как Тори отводила глаза от пристальных, насмешливых взглядов.

Посему я сделала вывод, что лучше не давать этим змеям повод злить меня. Девушка я бойкая, особенно когда нахожусь в непривычной обстановке. А также осознала, что рассчитывать на помощь Пенелопы бессмысленно.

Принцесса видимо волнуется, как бы ферзенки не перекинулись на неё вместо Тори.

Неправильно это...

Я направилась к шатру, укрытому прозрачными тканями нежно-салатового цвета, в котором уже расположились фрейлины во главе с Пенелопой. Они попивали послеполуденный чай в окружении цветных подушек, окруживших стол с разными сладостями, и выглядели невероятно мягкими.

Сестры Таян молча наблюдали за моим приближением.

Пышные юбки их платьев смешно топорщились и напоминали воздушный зефир, в котором девицы будто бы застряли. Тори расположилась чуть поодаль от одной из сестер Таян и выглядела она невыспавшейся.

Пенелопа сидела в самом центре стола, а мне, видимо, оставили местечко так же с краю, как сидела Тори.

— Добрый день, Ваше Высочество.

Обменявшись приветствием, я уселась на пустующую подушку и аккуратно расправила шелковые юбки.

В отличие от сестер Таян, я не выглядела, как надутый зефир, так как ткань идеальным шлейфом стелилась за мной по подушке и ковру.

Несколько проходящих мимо наложниц, кланялись Пенелопе, что с улыбкой наблюдала за гуляющими неподалеку белыми павлинами.

— Я слышала от Эдэ Айлин, что в скором времени состоится празднества в честь возвращения Жака.

— Ох, знать бы когда! Нашей принцессе нужно время, чтобы подготовиться.

Судачили сестры Таян несмотря на то, что некоторые из приставленных к ним ферзенские служанки в наглую подслушивали и ухмылялись.

Эдэ Айлин является самой старшей из сестер Карлоса и Михаэля.

— Диана. — обратилась ко мне Пенелопа. — Последнее время ты такая тихая. У тебя всё хорошо?

Вот блин.... Заметили.

— Тяжело далась поездка сюда. Как оказалось, у меня есть проблемы с адаптацией на новом месте.

Лицо принцессы исказилось печалью, но легкая улыбка не сходила с её губ.

— Уверена, что скоро освоишься. Если что ты знаешь я всегда помогу тебе.

“— Ну-ну... Вы, дорогуша, даже собственной фрейлине, с которой в самых близких отношениях, помочь не соизволили.“ — бормотала старушка Таня.

Выдавила из себя благодарную улыбку и мельком взглянула на Тори.

Девушка, перехватив мой взгляд, будто уловила мои мысли, растерянно опустила взгляд к своим рукам.

Уверена, ей очень неприятно это слышать, но виду она старается не подавать.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Сегодня Пенелопа облачилась в легкое летнее платье, что подчеркивает девичью невинность и делает её ещё милее. Она словно потерявшийся птенец редкого вида райской птицы. Однако, пока что не ясно, каким этот птенец вырастет: утонённым лебедем или же змеешейкой.

— Ох, здравствуйте юные леди.

Не поворачивая головы, я уже знала кто предстал перед нами.

Пара женщин, что всецело заведовали властью в гареме. Их уважали и боялись все наложницы и служанки гарема.

Я повернула голову и кивком головы поприветствовала ферзенок, что поднимались