Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Надо повернуть обратно, — пробормотала я, чувствуя, как леденеют мои губы. Сперва начался снег, и я рисковала оказаться заметенной им. Но от одной мысли, что Хосе будет в восторге от моего провала, мне захотелось активно двигаться вперед, только бы не признавать своего поражения.

— Вав! — подал голос Чак, обвешанный комочками снега, как елка игрушками. — Вааавв!

— Ты полностью прав, — вздохнула я, опираясь на палки. Мне очень хотелось лечь и забыться сном. Веки стали свинцовыми и не хотели мне подчиняться. В глазах то и дело темнело, а тело дрожало, как от лихорадки. У меня не было уверенности в том, что в таком состоянии я смогу добраться до домика Штейна. — Мне бы полежать пять минуточек, и мы пойдем…

Я сама не поняла, как позволила себе лечь на снег. Так устала, что больше не могла шевельнуться. Легла на спину и раскинув руки, посмотрела в непроглядное небо и ощутила на лице мягкое прикосновение снежинок. Их становилось все больше и больше, и вот я уже ничего не видела. Чак куда-то делся, но я не могла его позвать, меня смаривал сон.

— Вот ты где! — донесся до меня взволнованный голос, вырывая меня из сладостного блаженства. Глаза слиплись от снега, но тот, кто меня тряс, словно дерево в чужом саду, пах кедром, и я сразу догадалась, что это негодяй. — Открой глаза! Давай! Шевелись!

— Хосе… — промычала я. Говорить было тяжело, я чувствовала себя резиновой куклой, забытой детьми в морозилке. Вокруг нас с громким лаем суетился Чак и его лай болью отдавался в каждой клеточке тела.

— Хоть не в коме, и помнишь, как меня зовут! — проворчал Хосе, обжигая мое лицо горячим дыханием. Сквозь ресницы начал пробиваться свет, похожий на фонарик в мобильном.

Я разлепила глаза и посмотрела на своего спасителя. Хосе выглядел расстроенным, видно, и правда переживал за меня. Его руки все еще держали меня, и я, замерзшая до дури, чувствовала их обжигающее тепло даже сквозь одежду. Он стащил с меня лыжи и воткнул их в сугроб.

— Забудешь такого наглеца, как же, — не сдержалась я, морщась от света фонарика, направленного мне в лицо. — Убери это от меня! Ослепну же!

— Если бы не твоя дурацкая псина, я бы тебя не нашел! — сказал Хосе и потрепал Чака по голове. — Он заметил меня и тащил сюда за руку.

— Чак хороший пес… — слабо проговорила я. Хосе поднял меня и прижал к себе.

Мне вдруг стало неожиданно хорошо рядом с ним. Я даже испугалась этого ощущения. Подняла голову и посмотрела ему в лицо. Тот ли это Хосе, который испортил мне столько нервных клеток? Сейчас в его глазах не было холода, а танцевала тревога. Он словно боялся за меня. Или я брежу?

— Да, тот самый, — пробормотала я, глядя ему в лицо. — Тот самый Хосе…

— Ты еще и бредишь, — обреченно вздохнул Хосе и тут же подхватил меня на руки, словно у него было сомнения не только в моей адекватности, но и в способности самостоятельно шагать. — Хороший подарочек на Новый год!

— Поставь, где взял! — взмолилась я, обнимая Хосе за шею. — Сейчас же!

— Конечно, прям вот в этот сугроб кину, — ответил тот, продолжая нести меня на руках. Я хоть и была худой и стройной, не считала себя легким перышком. Кость у меня была тяжелой.

— Не в сугроб! — взбунтовалась я. — Просто на ноги.

— И не подумаю.

— Ты нарушаешь мои личные границы!

— В каком месте?

— Во всех местах нарушаешь! Руками лапаешь! — вскинулась я. Мне хотелось, чтобы отпустил меня и отошел подальше, потому что во мне проснулось страстное желание, которое я не испытывала очень давно. Страсть, жажда прикосновений, и мне стало не по себе от них. Ведь у меня есть Никита, и все это неправильно! Или это организм пытается так согреться?

— Извини, что не могу нести тебя в зубах, — парировал Хосе.

— Не надо меня нести! — прошептала я. Мне уже не хотелось идти самой. Просто было дело принципа продолжать настаивать на своем.

— А вдруг ты снова потеряешься?

— Тогда ты снова пойдешь меня искать, — сказала я и тут же прикусила язык, ощутив прилив дурацкой романтики. Только ее здесь не хватало! Моя щека коснулась щеки Хосе — небритой и такой теплой. Его губы так близко, эти капризные изгибы… Черт! Что со мной? Когда я успела получить повреждение мозга?

— Я бы предпочел никуда тебя больше не отпускать, — сказал Хосе, глядя на меня. — Это было бы проще и практичней.

— Только поэтому? — разочарованно протянула я, еще теснее прижимаясь к Хосе.

— Нет, — хрипло ответил Хосе, задержав взгляд на моих губах.

И я замерла в предвкушение, согреваясь в его тепле. Неужели он сейчас…

Негодяй оказывается чудовищем

Я сама не могла понять, хочу этого или нет. Мозг орал, что я ненормальная, а гормоны, опьяненные силой мужского тела, требовали отдаться моменту, не каждый день попадается такой здоровый экземпляр! Я боролась с этими двумя голоса, желая прислушаться к своему сердцу. То подло отбивало удары, падало так низко, как только могло и оставалось себе на уме.

Хосе продолжал смотреть на меня, как герой любовной истории. Я не могла оторваться взгляд от его губ. Напряжение между нами росло, но никто не спешил разрядить. Наверное, если тянуть и дальше, случится катастрофа.

— Это неприемлемо! — сказала я, стукнув Хосе по плечу.

— Я еще ничего не сделал! — словно очнувшись от дурмана, пробасил Хосе. Блеск в его глазах стал угрожающим.

— Достаточно того, как ты смотришь! Я чувствую себя в опасности! — еще крепче обнимая его за шею, взволнованно проговорила я. — И думаешь, что хочешь сделать!

— Ты такая утонченная, что я уже оскорбляю тебя своими мыслями? — усмехнулся Хосе. Он слегка запыхался, на его щеках проступил румянец.

— И выражением лица, — на полном серьезе сказала я. Наверное, он смотрел бы на меня так же, как сейчас, если бы… Хм, застал меня без одежды, в душе, например. Мы живем в одном доме, все возможно.

— Может, еще тем, что несу тебя?

— Нет, с этим все хорошо.

— Эх, а я так надеялся, что скину тебя сейчас в сугроб и пойду налегке! — сверкнув белыми зубами, сказал Хосе. В его тоне я уловила злорадное веселье. — Неблагодарное это занятие, спасать коз!

— Хочешь, чтобы я оплатила твои услуги? — тут же вспыхнула я.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Хосе.

— Или