Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Хочешь, чтобы я его вернул?

— Нет! Я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как идиот. А если это твоя природная харизма, то просто исчез отсюда, пока мы с Чаком не закатали тебя в сугроб! — раздраженно бросила я, глядя в холодные глаза, которые продолжали насмехаться надо мной.

— Строптивая Козочка, как будет приятно победить тебя! — подойдя ко мне, проговорил Хосе, обжигая мою кожу своим дыханием. От него снегом, потом и в этом запахе чувствовалась холодная горчинка кедра. Мы были слишком близко друг другу, и это показалось мне опасным. От Хосе можно было ждать чего угодно. Я задержала взгляд на его губах, капризных, чуть изогнутых, словно смысл его жизни был в том, чтобы отвешивать издевки другим людям. Мне вдруг стало так жарко, словно кровь превратилась в огненную лаву.

— Не дождешься! — гордо сказала я, вскинув подбородок. Надо бы сделать шаг назад, но я не могла шевельнуться. Мне хотелось стоять рядом, вдыхать запах с ноткой кедра и смотреть в глаза чудовища, которого я ненавидела. Прекрасное издевательство над собой, я бы так сказала.

Хосе сдался и отступил первым. Его щеки стали румяней, а дыхание тяжелей.

— Кстати, если ты собралась на шопинг, то ставлю тебя в известность, что дорогу замело, и чтобы выйти за калитку, придется потрудиться, — стряхивая снег с лопаты, сказал Хосе. А потом смерил меня оценивающим взглядом. — Или ты можешь парить над сугробами?

— Ты сказал про шопинг, поэтому предположу, что ты хорошо знаешь эту местность, — проигнорировав его вопрос, сказала я. — Был здесь?

— Видел карту, я здесь впервые, так же, как и ты, — с неохотой проговорил Хосе. — Знаю, что поблизости есть горнолыжный клуб.

— Я думаю, это отличная идея! — воскликнула я, забыв, что передо мной человек, явно нежелающий мне добра.

— Ты о чем? — хмур спросил Хосе.

— Мне нужны лыжи! На них я смогу добраться до клуба и позвонить семье! — с воодушевлением проговорила я. — Не видел здесь лыжи?

— Ты сдохнешь метров через сто, — скептически заметил Хосе. Я вопросительно посмотрела на него. — Ты же тощая, о какой выносливости может идти речь?

— Обожаю выводы на ровном месте, сразу выдают интеллект говорящего! — направляясь к хозяйственному помещению, сказала я. Знал бы Хосе, сколько я занималась в спортзале, чтобы быть такой тощей! Нет, лучше пусть никогда не узнает! Это будет моя суперсила, а он считает меня слабой и никчемной!

— Ты только учти, что спасение глупых девиц в топ моих любимых хобби не входит! — идя следом за мной, сурово произнес Хосе.

— Я передам им твое сообщение, — входя в постройку, беспечно ответила я. — Если увижу.

Хосе пробормотал что-то грубое и, встал, привалившись к дверному проему, наблюдая, как я мечусь в поисках лыж. Я почему-то не сомневалась, что должна найти их. Здесь без них ну никак не могло обойтись!

— А ты со своим парнем, вы вместе живете? — неожиданно спросил Хосе.

— Почему ты спрашиваешь?

— А почему ты не можешь сразу просто ответить?

«Потому что ты неприятный тип, у тебя за пазухой скунс, и мне не хочется с тобой об этом говорить!», — мысленно выпалила, метнув на него недовольный взгляд.

— Может, потому что не хочу?

— То есть, у вас все плохо, — с удовольствием заключил Хосе.

— С чего это вдруг? — разозлилась я и повернулась к нему. Мне было жарко, щеки пылали и, наверное, со стороны, я выглядела как яростная фурия.

— Ну, когда все хорошо, в оборону не уходят, — пожал плечами Хосе. — Зачем ты с ним?

— Ты уже знаешь — нас связывает еда. Что ты еще хочешь услышать?

— Что ты любишь его, он мужчина твоей жизни, все, что обычно говорят женщины, когда влюблены, — сказал Хосе, пряча руки в карманы. — Хочу понять, что меня ждет, когда этот святой Никита приедет в нашу обитель странников.

— Святой Никита? Раздаешь чины не глядя? — усмехнулась я.

— Тебя может вынести либо святой, либо очень любящий. Нормальный человек от тебя сбежит, сверкая пятками.

— То, что ты еще здесь, наводит меня на грустные мысли, — вздохнула я и снова вернулась к поискам.

— Ты так и не ответила, — через минуту, напомнил Хосе.

— Нет, мы с Никитой не живем вместе. Пока. После помолвки решим, куда будет удобней переехать, — открыв шкаф и едва не задохнувшись от пыли, ответила я и тут же чихнула.

— Ясно, — отрезал Хосе. В первый момент я хотела уточнить, что именно ему ясно, но обнаружив лыжи, мгновенно забыла об этом. Захлопала в ладоши и тут же чихнула. От предвкушения, что через пару часов я смогу поговорить со своей семьей, меня переполняла радость.

* * *

— Надеюсь, ты написала завещание, — глядя, как я выползаю на лыжах за калитку, сказал Хосе. Я очень волновалась, что, покинув дома, снова могу оказаться на улице, но сидеть сложа руки не могла. Не в моих привычках было полагаться на судьбу и других людей.

— Какая разница? Там все равно нет твоего имени! — с деланным задором, сказала я. Хосе казался встревоженным, и это немного озадачило меня.

— Ты хоть знаешь, куда ехать?

— Конечно, у меня есть карта! — с воодушевлением ответила я и поправила сумку на поясе, где лежало все необходимое. Чак уже крутился возле меня в ожидании нового приключения. — И Чак. Мы справимся.

— Хочешь сказать, что будет достаточно сказать псу: «Найди клуб» и он тебя туда приведет?

— Ты слишком веришь в мою собаку!

— Я просто сомневаюсь в тебе и этой затее.

— А я хочу поговорить со своей семьей и спросить у Штейна, кто ты такой и по какому праву занял мой дом. Так что, как видишь, я очень мотивирована, — вонзая палки в снег, с улыбкой сказала я.

— Даже удачи желать не буду, — буркнул Хосе, и торопливыми шагами вернулся в дом.

— Ты просто злюка! — прошептала я, оставшись одна на заснеженной дороге. Было так тихо, что от тишины звенело в ушах. Кругом белым-бело, до боли в глазах, до слез. Мне стало страшно. Спешно, чтобы не передумать, я надвинула на глаза солнцезащитные очки и, убедившись, что Чак никуда не убежал, двинулась вперед.

* * *

Это оказалось намного тяжелее, чем я думала. Нет, я не выдохлась так быстро, как предполагал Хосе, но явно переоценила свои силы. А еще, я, похоже, заблудилась. Солнце, казавшееся таким ярким, потухло как-то внезапно, погрузив все в зимний сумрак. Связи по-прежнему не было, и на заснеженной дороге я была одна. Уставший