Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

Я была просто взрослым человеком, который слышит, как за стеной плачет ребёнок.

— Марта, — сказала я. — Я не знаю, как быть хозяйкой крепости. Не знаю, как быть княгиней. Не знаю, как управлять магией. Но я знаю одно: если ребёнок плачет за стеной, я не лягу спать.

Старуха закрыла глаза.

На её лице отразилась такая усталость, будто она держала этот дом на плечах много лет.

Потом Марта вытащила из кармана ключ.

— Дом уже решил, — прошептала она. — Я просто надеялась, что у нас будет ещё одна ночь.

— Для чего?

— Чтобы подготовить их к тебе. И тебя — к ним.

Она подошла к книжному шкафу, стоявшему у дальней стены. Провела пальцами по корешкам старых книг, нажала на один — с пустой обложкой, без названия.

Шкаф дрогнул.

Каменная стена за ним разошлась узкой тёмной щелью.

Изнутри пахнуло холодом, пеплом и детским страхом.

Плач оборвался.

Я взяла свечу.

Марта коснулась моей руки.

— Не делай резких движений. Не повышай голос. И что бы ни случилось — не смотри Темуру прямо в глаза, если он начнёт шипеть.

— Шипеть?

Ответ пришёл раньше, чем она успела сказать.

Из темноты вспыхнули два жёлтых глаза.

Потом ещё одни — серые, огромные.

И ниже, у самого пола, что-то маленькое, покрытое тёмной чешуёй, судорожно втянуло воздух.

Я сделала шаг внутрь.

Комната была круглой, низкой, освещённой синими линиями защитного круга на полу. Внутри круга сидели трое детей.

Мальчик лет двенадцати поднялся первым. Худой, с растрёпанными тёмными волосами, босой, в старой рубашке. Его пальцы были сжаты, ногти чуть удлинились, стали похожи на когти. На скулах проступила чешуя.

— Уходи, — сказал он.

Голос был хриплым. Злым. Испуганным.

За его спиной девочка лет девяти прижимала к груди тряпичную куклу. Она смотрела на меня так, будто видела не лицо, а всё, что под ним.

А у её ног дрожал маленький драконёнок.

Не игрушечный. Не сказочный.

Настоящий.

С тонкими крыльями, прижатыми к бокам, с мокрыми от слёз глазами.

Лука.

Я поняла это сразу.

Сердце болезненно сжалось.

— Я не причиню вам вреда, — сказала я тихо.

Мальчик оскалился.

— Все так говорят.

— Темур, — прошептала Марта.

— Молчи! — он не обернулся. — Ты привела её!

Я опустилась на корточки, хотя Марта резко втянула воздух. Хотела быть ниже. Не нависать. Не быть ещё одной взрослой тенью над их головами.

— Меня зовут…

Я замолчала.

Арина? Тамара?

Кто я для них?

Девочка с куклой вдруг сказала:

— Ты не она.

Марта побледнела.

Темур замер.

Я медленно повернула голову к девочке.

— Что?

Она смотрела прямо в меня. Спокойно. Страшно спокойно.

— Ты не та, которая плакала у двери. Но дом тебя пустил.

У меня похолодели руки.

Темур сделал шаг вперёд.

— Не подходи.

— Я и не подхожу.

— Ты отдашь нас Совету?

— Нет.

— Лжёшь.

— Нет.

— Все взрослые лгут!

Он поднял руку.

Пламя родилось у него на ладони мгновенно — синее, злое, живое. Не как огонь в камине. Это было нечто другое. Магия, страх и ярость, сжатые в детской руке.

Марта вскрикнула:

— Темур, не надо!

Но он уже ударил.

Огонь сорвался с его ладони и полетел прямо мне в лицо.

Глава 5 Дети, которых спрятала Тамара

Глава 5 Дети, которых спрятала Тамара

Огонь летел мне в лицо.

Синий, злой, живой.

Я успела увидеть, как он отразился в глазах Марты. Успела услышать, как маленький драконёнок под столом тонко пискнул. Успела подумать — странно спокойно, почти устало: вот и всё. Пережила развод, Совет, чужое тело, проклятую крепость, чтобы погибнуть от руки испуганного мальчишки.

Но тело не отступило.

Не знаю, почему.

Может, потому что я слишком устала убегать. Может, потому что в глазах Темура было не желание убить — страх. Обычный, детский, загнанный в угол страх, которому кто-то дал огонь и сказал: защищайся, иначе тебя заберут.

Я подняла руку.

Не как маг. Не как княгиня. Не как женщина, знающая, что делает.

Просто закрылась ладонью.

Метка на запястье вспыхнула.

Боль прорезала руку до самого плеча. Чёрное крыло на коже будто раскрылось, ожило, и синие языки пламени не ударили в лицо — остановились в ладони, завертелись, зашипели, как зверь, наткнувшийся на клетку.

Я ахнула.

Огонь был горячим и ледяным одновременно. Он не жёг кожу, но забирался под неё, в кости, в память, туда, где жили все мои прежние страхи. Я почувствовала боль Темура. Не мысли — именно боль. Тесная клетка. Мужские голоса. Запах железа. Чья-то рука на затылке, прижимающая лицо к камню. Слова: «Дефектный. Опасный. Исправить или уничтожить».

Я вскрикнула и сжала пальцы.

Пламя погасло.

В комнате стало темно.

Только защитный круг на полу ещё светился синими линиями, дрожащими, как вены под тонкой кожей.

Темур смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он сам, кажется, не ожидал, что огонь остановится. Его рука всё ещё была вытянута, пальцы дрожали, на скулах серебрилась чешуя.

— Ты… — выдохнул он. — Ты не сгорела.

Я медленно опустила руку.

Ладонь была цела. Но метка горела так, будто под кожу положили раскалённый уголь.

— Не в этот раз, — сказала я хрипло.

Марта шагнула ко мне.

— Княгиня…

— Не подходи, — резко бросил Темур.

Старуха замерла.

Я подняла вторую руку, останавливая её.

— Всё хорошо.

— Ничего не хорошо, — прошипел мальчик.

И в этом шипении было больше отчаяния, чем злости.

Он стоял перед Мариам и Лукой, как маленький солдат перед разрушенной крепостью. Худой, босой, с обожжёнными рукавами, с глазами ребёнка, которому слишком рано объяснили, что мир взрослых не защищает — он забирает.

— Ты пришла за нами, — сказал он. — Как они.

— Нет.

— Все говорят «нет».

— Я знаю.

Он моргнул.

Я опустилась ниже, почти на пол, чтобы быть с ним на одном уровне. Колени заболели от камня, но я не пошевелилась.

— Я тоже слышала это слово от людей, которые потом делали больно.

Темур недоверчиво сузил глаза.

— Ты княгиня.

— Сегодня утром меня вывезли из дома, потому что мой муж решил, что другая женщина нужнее его роду.

Марта тихо втянула воздух, будто я сказала лишнее.

Но дети замерли.

Мариам, до этого молчавшая за спиной Темура, чуть наклонила