Танцор - Элин Пир

Уиллоу подошла на шаг ближе, выражение ее лица и тон были суровыми.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание?

Я помедлил секунду, прежде чем ответить:

— Ты выслушаешь меня?

Она уставилась на меня так, словно не была уверена, уйти или остаться.

— У меня есть вопросы.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Проходя мимо меня, Уиллоу присела на траву у озера. Я последовал за ней и сел на расстоянии вытянутой руки, чувствуя тяжесть и уныние во всем теле. Когда я в последний раз видел Уиллоу, в ее глазах была любовь. Теперь была только обида, и то, как она отодвинулась, когда я сел, причиняло боль.

— Что ты хочешь знать? — Мои ноги были согнуты передо мной. Опершись руками о колени, я не отрывал взгляда от растительности на берегу озера.

— У меня так много вопросов, что я даже не знаю, с чего начать.

— Тогда, может, я начну? — Я вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Уиллоу, я должен извиниться перед тобой.

Она прищурилась, но продолжала смотреть прямо перед собой.

— Просить тебя сбежать со мной было неправильно. Я не знаю, о чем я думал, и о том, что ты пострадала.… меня убивает мысль о том, что могло случиться.

Она не ответила.

— Уиллоу, ты не могла бы повернуться и посмотреть на меня секунду, пожалуйста? — Ситуация была неловкой и непривычной для меня. Я был не из тех людей, которые используют такие слова, как «пожалуйста» и «извини», но это необходимо было сделать.

Уиллоу по-прежнему отказывалась смотреть на меня, но по тому, как напряглись ее челюсти, я понял, что я полностью завладел ее вниманием.

— Прости меня, Уиллоу. — Слова надолго повисли в воздухе. — Мне действительно жаль.

— Так и должно быть. — Уиллоу медленно поднялась и подошла к воде, обхватив себя руками за талию. Я дал ей время и не настаивал на разговоре.

— Я доверяла тебе. — Ее слова были тихими, но я их услышал.

— Я знаю.

— Ты сказал, что защитишь меня.

Я застонал и опустил взгляд. Каждую гребаную ночь, перед тем как лечь спать, я винил себя в том, что случилось в тот день, когда она пострадала.

— Я могла умереть, ты же знаешь это, да?

— Да.

Уиллоу повернула голову и бросила на меня еще один обвиняющий взгляд.

— Нам не следовало оставаться одним в огромном лесу. Мы были детьми.

— Это неправда. Мне было семнадцать, и я был сильнее большинства взрослых мужчин.

— Но мне было всего пятнадцать.

— Ну и что? Ты была женщиной. Ты сказала мне об этом, когда у тебя началось кровотечение, помнишь?

Уиллоу повернулась ко мне лицом.

— Потому что ты не переставал говорить о нашем будущем.

— Но ты сказала, что ты женщина. Это были твои точные слова.

Она всплеснула руками.

— Месячные и способность к деторождению — это не то же самое, что быть взрослой.

Я возразил:

— Нельзя определить возраст, когда ты готов к любви. Все люди разные. Я был готов быть с тобой, когда мне было четырнадцать. Тебе было пятнадцать, когда мы сбежали, и ты всегда говорила, что девочки взрослеют быстрее мальчиков.

В порыве разочарования Уиллоу подошла ближе ко мне.

— Не говори о любви. То, что ты чувствовал ко мне, было не любовью, а навязчивой идеей.

Я отдернул голову и с трудом сглотнул.

— Навязчивой идеей?

— Да. Ты ревновал меня к любому другому парню, который заговаривал со мной, и хотел, чтобы я вышла за тебя замуж, когда мы были еще детьми. Кто делает предложение ребенку? Это просто ненормально.

Вся кровь отхлынула от моего лица, и я сжал руки в кулаки. Я понимал, что такое гнев, но назвать меня больным было несправедливо и неожиданно. Когда я не ответил на ее обвинение, Уиллоу вернулась к кромке воды, позволив мне посидеть и подумать о том времени, когда мы были младше и я сделал ей предложение.

— Нам не следовало быть здесь. Что, если нас кто-нибудь увидит? — прошептала Уиллоу и тихо захихикала, подняв лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я выглянул из-за стены, за которой мы прятались.

— Они все смотрят фильм.

У нас стало традицией проводить вечер кино по четвергам, и из-за теплой погоды мы с детьми смотрели его на улице, растянувшись на траве, обложившись подушками и одеялами.

Когда Уиллоу ушла в туалет, я воспользовался возможностью побыть с ней наедине на несколько украденных секунд. Уже несколько недель мы тайно держались за руки, но я до смерти хотел чего-то большего.

— Уиллоу, ты мне действительно нравишься. — Мои глаза пылали, когда я взял ее за руки.

— Ты мне тоже очень нравишься, Соло.

Сначала я напрягся, когда она встала на цыпочки и обняла меня. Она никогда не обнимала меня, и я знал, что это запрещено. Тем не менее, мои руки обвились вокруг нее, и я обнял ее в ответ. Ее волосы пахли потрясающе, а ее тело идеально подходило к моему. А потом она поцеловала меня — нежным поцелуем в щеку, который заставил меня поднять руку и потрогать это место, глядя на нее с благоговением.

— Ты поцеловала меня.

— Это нормально? — ее милая улыбка была достойна ангела.

Мой мозг инстинктивно отреагировал и заставил меня наклониться, остановившись только тогда, когда мы оказались нос к носу. Уиллоу было достаточно времени, чтобы отодвинуться или остановить меня, если бы она захотела, но вместо этого она обвила руками мою шею.

И тогда я поцеловал ее.

Я словно мог дотронуться до верхушек деревьев в окружавшем нас лесу. Я был в эйфории от того, что Уиллоу позволила мне поцеловать ее в губы.

— Я люблю тебя, — прошептал я и поцеловал ее снова.

Она улыбнулась мне своими зелеными глазами, которые меняли цвет в зависимости от ее настроения и освещения.

— Я тоже тебя люблю.

Никто никогда не говорил мне таких слов, и в тот момент до меня дошло, что мужчины сотни лет сражались и отдавали свои жизни за то, чтобы быть с женщиной. Мягкая улыбка и ласковые слова Уиллоу наполнили меня эмоциями и надеждами на будущее. Я опустился на колени и обнял ее за талию, прижавшись лицом к ее животу.

— Ты это серьезно?

Уиллоу погладила меня по волосам и снова хихикнула.

— А почему нет?

Я поднял на нее глаза.

— Ты серьезно? Ты действительно любишь меня?

Она обхватила мое лицо ладонями.