Танцор - Элин Пир

— Так почему ты это сделал?

— Потому что я запаниковал. Ты собиралась вернуться на Родину, и я думал, что больше никогда тебя не увижу. Возможно, если бы лорд Хан не изменил правила, но из-за нового закона о браке мы не смогли бы пожениться, пока тебе не исполнится двадцать один год. Тебе было пятнадцать, и я знал, что если нам придется провести в разлуке еще шесть лет, то вероятность того, что ты передумаешь и не захочешь выходить за меня замуж, была велика. Мамаши не любят северян, и как только ты проживешь там достаточно долго, я потеряю тебя. Мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя, Уиллоу… это… — Соломон вздохнул и замолчал. — Это привело меня в чертово отчаяние.

Я знала об этом, и все же его слова были важны для меня. Долгое время мы не разговаривали. Я легла на спину, закрыла глаза и впитала утреннее солнце.

Я должна встать и уйти. Я ненавижу Соло, и что бы он ни сказал, это не изменит, утверждал мой разум, но тело не хотело уходить. Несмотря на долгое молчание между нами, близость к этому гиганту принесла мне ощущение покоя, которого я давно не испытывала. Меня озадачило, что после стольких лет он не казался мне чужим. Единственное объяснение, которое я смогла придумать, было то, что я боготворила его в течение трех лет, пока была в более впечатлительном возрасте.

— Я должен поблагодарить тебя.

Бормотание Соломона заставило меня приоткрыть один глаз.

— За что?

— Ты спасла мне жизнь. — Он перевернулся на живот и стал щипать траву. — Если бы ты не умоляла солдат не убивать меня, когда они нашли нас, я был бы уже мертв.

— Это верно. Ты можешь добавить это к моему длинному списку болезненных и травмирующих моментов, связанных с тобой. Я была в ужасе.

— Ты была храброй, Уиллоу. Помнишь, как ты подставила себя под их оружие?

— Я помню, как ты оттаскивал меня и не понимал, что я пыталась спасти тебя.

Соломон улыбнулся мне, и это заставило меня отвести взгляд. Я не могла позволить себе расслабиться в его присутствии. Однажды его улыбка заставила меня отвернуться от всех остальных в моей жизни. Мой гнев был моим щитом, и я держалась за него изо всех сил.

— Не то чтобы я не понимал, что ты делаешь. Я просто не мог позволить тебе подвергать себя опасности из-за меня.

— Что произошло после того, как меня отправили обратно на Родину? Тебя наказали?

— Конечно. — Его голос оставался ровным, но лицо посуровело, а пальцы сжались в кулаки. Было ясно, что мой вопрос пробудил в нем воспоминания, которые он предпочел бы забыть, но это была не дружеская беседа, и мне было все равно, если мои вопросы доставят ему неудобство.

Я искоса взглянула на него.

— Насколько все плохо?

Соломон переплел пальцы и с хрустом согнул их назад.

— Сначала Хантер напал на меня, когда я попытался извиниться перед ним. Я полагаю, ты знаешь об этом. Позже Магни попросил меня пообещать, что я больше не буду искать тебя. Когда я отказался, он избил меня до полусмерти.

Я нахмурила брови.

— Что с вами, парни? Когда это насилие что-нибудь решало?

Во взгляде Соломона появился какой-то новый огонек.

— Магни частично оглох на одно ухо из-за нашей драки. Ты знала об этом?

— Нет.

— Он говорит, что не пытался меня убить, но мне так показалось.

Я склонила голову набок.

— Вот почему я ничего о тебе не слышала. Он заставил тебя подчиниться.

Соломон повернулся и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Мне было семнадцать, и я стоял на своем, как упрямый дурак. Это стоило мне недели в больнице. После этого на меня был наложен судебный запрет.

— Что это значит? — Я приподнялась на локтях, бросив на него еще один косой взгляд, но, увидев выпуклые трицепсы Соломона, натягивающие рукав его футболки, снова отвела глаза.

— Мне запретили въезжать на Родину или каким-либо образом связываться с тобой. Даже если бы ты приехала в Северные земли, я не смог бы приблизиться к тебе. Судебный запрет был, по сути, их способом удовлетворить твою просьбу не убивать меня, но только до тех пор, пока я буду держаться от тебя подальше.

— Тогда почему ты можешь говорить со мной сейчас?

— Хан отменил судебный запрет.

— Когда?

— Вчера.

Я долго молчала, думая о том, сколько раз задавалась вопросом, почему он никогда не связывался со мной.

— Ты сказала, что у тебя есть вопросы.

Я кивнула.

— Для меня все это как в тумане. Возможно, это был мой способ осмыслить случившееся, ну, знаешь, чтобы стереть его из памяти. Но на протяжении многих лет мне снились кошмары, и я уже не уверена, что реальность, а что фантазия.

Он ждал, что я задам вопрос.

— Соломон, мы… — я замолчала, не зная, как это сформулировать. — У нас был секс?

Его лицо напряглось.

— Ты не помнишь?

— Нет. У меня остались воспоминания, но они неясные и туманные. Я знаю, что мы целую неделю спали вместе под открытым небом и много целовались, но прошли ли мы этот путь до конца?

Соломон поднялся с травы и пошел прочь, как будто я его чем-то обидела.

— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — крикнула я ему вслед, и он остановился и обернулся.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Ты не помнишь, спали ли мы вместе, но тебе снятся кошмары по этому поводу. Это все?

— Да.

— Мысль о том, что ты была со мной, вызывает у тебя чувство страха? — его голос был напряженным, с хрипотцой в тембре, как будто ему было больно говорить. — Или это вызывает отвращение?

— Просто ответь на мой вопрос. Мы спали вместе?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что да.

Соло потер лоб, его челюсть напряглась.

— Эй, ребята.

Мы оба обернулись и увидели, что к нам направляется Мила.

— Я принесла вам перекусить.

— Я не голоден, — пробормотал Соломон.

— Как хочешь, но ты здесь уже давно, и здесь жарко. По крайней мере, выпей что-нибудь. Арчер говорит, что люди становятся раздражительными, когда голодны или у них обезвоживание.

— Спасибо, Мила. — Я встала, чтобы взять корзину.

— Уиллоу, с тобой все в порядке? — прошептала Мила.

Я ободряюще улыбнулась ей.

— Мы скоро закончим.

— Хорошо. — Она положила руку мне на плечо и озабоченно улыбнулась, прежде чем уйти.

Мы с Соло не разговаривали, пока Мила снова не ушла, а к тому времени я уже открыла корзинку