Хозяйка Кленовой Долины - Ayashka Ahmedova

вчерашняя близость стерла былую суровость: под деревянным столом его крупная, мозолистая ладонь уверенно легла на мое колено, медленно поглаживая бедро через ткань платья. Я едва сдерживала вздохи, стараясь сохранять невозмутимый вид и поддерживать беседу с Виолой, пока пальцы Нейтена поднимались всё выше, заставляя меня буквально сгорать изнутри от этой запретной игры.

Когда ужин подошел к концу и мужчины ушли запирать конюшни на ночь, я вернулась в свою спальню, чувствуя приятную усталость. Но стоило мне открыть дверь, как я замерла на пороге.

Посреди комнаты стояла Виола. В руках она держала небольшой, скомканный листок грубой темной бумаги, который явно выпал из моего дорожного саквояжа, пока подруга искала там свои запасные шпильки для волос. Лицо Виолы было бледным и непривычно серьезным.

— Жаклин, что это такое? — тихо спросила она, протягивая мне листок.

Я подошла и вырвала бумагу из её рук. На листке размашистым, дерзким почерком было написано: «Слышала, городская выскочка собирается со со своим кляче-Оскаром на Королевский трек? Прежде чем позориться перед двором, рискни встретиться со мной. Конец недели. Заброшенный трек у Черных скал. На кону — репутация. Если струсишь, я лично позабочусь о том, чтобы твой Оскар не дожил до официального заезда. Кэтрин».

Кэтрин. Лучшая наездница графа Оливера. Опасная, расчетливая соперница, которая решила уничтожить меня еще до начала официальных соревнований.

— Жаклин, это же безумие! — Виола всплеснула руками, подбегая ко мне. — Черные скалы — это опаснейшее место, там заброшенный трек, весь в камнях и колдобинах! Она хочет покалечить тебя или твоего коня! Ты должна немедленно показать это Нейтену!

— Нет! — резко отрезала я, сжимая записку в кулаке так крепко, что ногти вонзились в кожу. — Нейтену ни слова, Виола.

— Но почему?! Он бывший приглядывающий, он знает эти места, он защитит тебя! — настаивала подруга.

— Именно поэтому я и не могу ему сказать, — я повернулась к окну, глядя на темные очертания конюшен. — Если Нейтен узнает, он закроет меня в доме, отберет поводья и сам поедет разбираться с людьми графа. Он считает меня хрупкой леди. А граф Оливер и Кэтрин только этого и ждут — чтобы доказать министерству, что женщина не способна управлять Кленовой долиной и пасует перед трудностями. Если я не приму этот вызов, Кэтрин исполнит угрозу и погубит Оскара. Я поеду туда сама. И я докажу им всем, включая Нейтена, что я настоящая всадница, способная бороться за свою землю.

Виола долго смотрела на меня, качая головй от ужаса и восхищения моим упрямством. — Ты сумасшедшая, Жаклин Элфорд... — прошептала она. — Но я помогу тебе. Я прикрою тебя перед Нейтеном в конце недели. Но пообещай мне, что ты вернешься живой.

— Обещаю, — тихо ответила я, сжигая записку Кэтрин в пламени свечи.

Жребий был брошен. В конце недели мне предстояло лицом к лицу столкнуться со смертельной опасностью, скрывая это от мужчины, которого я любила больше жизни.

Глава 7. Признание в тишине и бурлящие капли

Следующие несколько дней превратились для меня в настоящее хождение по лезвию ножа. Полученная записка от Кэтрин жгла мне душу, заставляя каждую свободную минуту проводить на тренировочном треке. Я гоняла Оскара до седьмого пота, отрабатывая самые крутые, опасные повороты и мысленно представляя каменистый ландшафт Черных скал. Верный вороной скакун выкладывался на максимум, словно понимая, что от его скорости теперь зависит не просто судьба Кленовой долины, а моя жизнь.

Нейтен, разумеется, не мог не заметить перемен в моем поведении. Его цепкий, внимательный взгляд бывшего приглядывающего постоянно следовал за мной. Он видел мою странную задумчивость, то, как я вздрагивала от каждого резкого звука, и как отчаянно изнуряла себя тренировками. Несколько раз он пытался подойти и мягко расспросить, что меня гложет, но я лишь натянуто улыбалась и переводила тему на обсуждение здоровья раненого Шторма или запасов овса. Сердце обливалось кровью от этой лжи, но я знала: скажи я ему правду, его мужская гордость и страх за меня разрушат всё.

Ближе к вечеру четверга, когда изнурительный день тренировок подошел к концу, Нейтен застал меня на заднем дворе у старого колодца. Я стояла, устало опершись на деревянный ворот, и смотрела на угасающий багряный закат.

Мужчина подошел бесшумно. Его сильные руки осторожно легли на мои плечи, разворачивая к себе. В его карих глазах, подсвеченных вечерним солнцем, металась глубокая, искренняя тревога.

— Жаклин, посмотри на меня, — негромко, но властно попросил он, приподнимая мой подбородок пальцами. — Ты сама не своя последние три дня. Ты тренируешься так, словно завтра конец света. Твоя подруга Виола постоянно отводит глаза, когда я спрашиваю о тебе. Что происходит? Граф Оливер снова угрожал тебе?

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Видеть его заботу и молчать было невыносимой пыткой. Особенно сейчас, когда двадцать пять лет его силы, мужества и преданности были направлены только на то, чтобы защитить меня.

— Нет, Нейтен, граф здесь ни при чем, — тихо соврала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я просто... очень волнуюсь перед официальными скачками. На кону слишком многое. Если я проиграю, я потеряю это место. Потеряю дядюшку Барнаби, Оскара... и тебя.

Нейтен замер. Его суровое лицо дрогнуло, а взгляд стал невероятно мягким и глубоким. Он притянул меня ближе, обнимая за талию и заставляя уткнуться носом в его крепкую шею, пахнущую морозным ветром и кожей.

— Глупая моя девочка... — хрипло прошептал он, зарываясь пальцами в мои рыжие волосы. — Ты не проиграешь. Я не позволю Терону забрать у тебя хоть пядь этой земли. Но даже если весь мир рухнет, слышишь? Даже если казна заберет эти стены — меня ты не потеряешь. Потому что я люблю тебя, Жаклин. Люблю с той самой первой минуты, когда ты дерзко вскинула подбородок на проселочной дороге. Ты — моя жизнь. Моя единственная хозяйка.

Его слова пронзили мое сердце острой, сладкой стрелой. Он признался мне в любви. Настоящий, сильный мужчина открыл мне душу, а я... я продолжала скрывать от него смертельную опасность, которая ждала меня у Черных скал. В глазах вскипели слезы, но я сдержала их, лишь крепче прижавшись к его груди и безмолвно молясь, чтобы эта ложь во спасение не разрушила наше хрупкое счастье.

После тяжелого, изнурительного дня и напряженного ужина, на котором я едва притронулась к еде под пристальным, любящим взглядом Нейтена, мое тело буквально умоляло об отдыхе. Каждая мышца ныла от напряжения. Поняв, что в спальне я не найду покоя, я взяла чистую шелковую простыню и спустилась в