О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь! - Мира Вишес

А брюнет отчего-то удирать не спешил. Сначала, судя по звукам, разрядил в исчадий тьмы всю обойму чарострела, а потом в воздухе за моей спиной что-то засвистело… И я от нежданности споткнулась, кубарем пролетела несколько метров и остановилась. Судорожно выдохнув, поднялась. Оглянулась и увидела, как в мужской руке пылает огненный аркан.

И на кой ему тогда оружие нужно было? Для устрашения дурных девиц, что ли?

Меж тем плеть, которой маг рассекал лезших и лезших из-под камня тварей, продолжала выписывать в ночи восьмерки.

Это была завораживающая… бойня.

Брюнет был податлив чужой силе, как ртуть: перетекал, уклонялся, атаковал сам. Каждое его движение было скупым, выверенным, смертоносным. Удар огненной плети — и уродливая туша падает, разрубленная пополам, на землю, чтобы обратиться в пепел. Второй удар — и петля сдавила подобие горла другой хтони в удушающем захвате.

Я смотрела на это, и приходило понимание: если сейчас мой спаситель проиграет, то беги я, не беги — от бестий не скроюсь. Но и помочь я волку ничем не могла. Моего резерва не хватит даже на одно приличное боевое плетение. А вот на что достанет — это прижечь рану, чтобы кровь больше не текла и не питала этот монолит, который и вправду оказался жертвенным алтарем. Все же некоторые легенды не врут. Хотя, как уверяли все магические анализы, проведенные ранее археологами, это всего лишь памятник древности.

Угу, как же. Просто никто из современных ученых не пробовал приносить на нем жертву! Кроме одной такой альтернативно одаренной меня.

Так что теперь терпи, Мэдди, терпи…

Моя ладонь как раз раскалилась так, что в темноте алела. Да, это было просто заклинание для глажки белья и завивки волос, когда локон зажимаешь меж пальцами и накручиваешь, чтобы получилась кудряшка. И сейчас я прижала эту руку к ране и заорала. Никогда не подумала, что сама себе поставлю клеймо. Да еще такое…

Когда перед глазами спала кровавая пелена, легкие снова научились дышать, а сердце биться, я увидела обожженную лодыжку. Зрелище было страшным. Но главное — кровь перестала течь.

Твари взвыли, поняв, что путь обратно отрезан, и набросились на мага с удвоенной яростью, желая подороже продать свои жизни, а лучше — прихватить с собой еще и одного брюнета. Я не была спецом по боям без правил с порождениями мрака, но даже при своем скудном багаже знаний в этой области понимала: долго волк не продержится. В этом мире все конечно, и резерв в том числе.

И надо бы было уходить, спастись хоть самой, но… не получалось. Почему-то, пока бежала от монолита, казалось: меня ничто не остановит. Но так не вовремя очнувшаяся совесть, или чувство вины, или… да пес знает что — но вот это все оказалось неподъемной гирей, привязанной к моей обожженной ноге. Но я все же попыталась подняться и… упала, отброшенная ударной волной от полыхнувшего разрывного… проклятия? Но оно доступно только темным магам! А брюнет был светлым. Ведь дар огня доступен только носителям белого дара…

В голове был полный сумбур, я окончательно перестала что-то понимать. А вот способность видеть еще была при мне. Так что на фоне зарева я узрела бегущего ко мне брюнета, который, кажется, и не думал сбавлять скорость, лишь наклонился, и… мир перевернулся. Я на миг зависла меж небом и землей, а после ударилась животом о мужское плечо.

Воздух из груди выбило, а я оказалась вниз головой, лицезря то самое место, в котором мы и оказались, — полную жо… железную выдержку. Ее маг тоже демонстрировал, унося меня в далекие дали, аки мешок картошки.

И да, к слову, тылы у волка были не полными, а вполне себе зачетными и упругими. Но это не для протокола (ни лекарского, ни законников, если меня все же арестуют). Но пока главное было выжить, и волк занимался этим за нас двоих.

Брюнет бежал длинными скачками, перепрыгивая с камня на камень. За нами что-то выло, ухало, ярилось и материлось на своем демоническом. Вой метался между скал, отражался от ущелья и простирался на мили по пустыне. Не сразу, но эти злые вопли начали стихать. А потом и вовсе наступила тишина, нарушаемая лишь ритмичными вдохами и выдохами моего носителя… В смысле, на бис спасителя.

Наконец брюнет остановился, замер. Похоже, оглядываясь.

Я выгнулась змеей, уперлась руками в мужскую поясницу и повернула голову, стараясь посмотреть разом и на окрестности, и на мага. Ни первого, ни второго толком не удалось, поскольку луна скрылась за тучами и не видно было ни зги. А мужской затылок был не сильно-то выразителен.

Мой же серый, вернее, черный волк, кажется, посчитал, что мы в относительной безопасности, потому как сгрузил меня на землю и, ничего не говоря, взялся за лодыжку.

Я зашипела от боли. Тип, будто этого не услышав, с невозмутимым видом простер ладонь над обгоревшей кожей, и с его пальцев полился светлый мерный свет. Не столько залечивая, сколько охлаждая и обезболивая.

— Спасибо, — выдохнула я, не зная, что еще добавить.

— Лучшей твоей благодарностью будет, если ты сюда больше не вернешься, — отчеканил маг и посмотрел мне прямо в глаза.

Я ни разу не тонула. Ни на воде, ни на экзаменах, ни в чьих-то глазах. До этой секунды.

А вот сейчас все и случилось. Враз словно ушла на дно этих черных омутов. Смотрела и не могла оторваться от них. Не могла ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Будто меня приковало мощнейшим заклинанием. Я буквально ощущала эту странную, но такую сильную связь, которой соединяются души, как бы банально это ни звучало.

Это был странный миг. Мы просто смотрели друг на друга, а вокруг будто пролетали века, проносились миллионы возможных вариантов судеб. Жизней, в которых двое могли встретиться раньше. Или позже. Или вовсе никогда.

Маг смотрел на меня пристально, словно пытался заглянуть в саму душу.

Все это продолжалось пару секунд. А потом где-то совсем рядом застрекотал кузнечик. Брюнет сморгнул, и ощущение, что я, раскинув руки, лечу в бездонный колодец мрака, исчезло.

Зато я вернулась в реальность, где едва слышно потрескивали после дневной жары остывающие камни, лениво шептался песок, переговариваясь с ветром, а мы сидели под бездонным небом, только что избежав смерти.

И близость последней заставила меня посмотреть на жизнь под другим углом. Да, с ракурса, когда ты перекинута через мужское