О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь! - Мира Вишес

— Ничего, переживешь, — я запихивала его рубашку следом, — считай это новым культурным опытом.

— Я вообще-то хотел бы получить свободу, — заметил он из шкафа. — Как всякий нормальный… человек.

— А ты человек? — хмыкнула я.

— Да, — ответил он так серьезно, что я засомневалась.

Но разбираться было некогда. Я легонько пнула его пяткой, окончательно запихивая в шкаф, и захлопнула дверцы.

— Мисс Грин! — Снова раздался стук. — У вас ночной гость?!

— Ну что вы. — Я распахнула дверь, придав себе выражение полнейшей невинности. — Вот, видите? Я одна-одинешенька в полном одиночестве.

Миссис Эпплбаум, облаченная в безукоризненный утренний пеньюар и с бигуди в волосах, окинула комнату подозрительным взором. Ее ноздри раздувались, как у взявшей след ищейки. Хоть бы Вис не чихнул! Или не начал комментировать происходящее из шкафа.

— Я слышала мужской голос, — заявила она.

— Это был мой голос. Немного охрипла от крика. Кошмар, знаете ли, был дико страшный. За мной гнался налоговый инспектор с гербовой бумагой. Ужас.

— И вы говорили сами с собой?

— У меня такая привычка. Помогает структурировать мысли.

Мое объяснение ее явно не убедило, но придраться было не к чему. В кровати и под кроватью никто не лежит, занавеска никого не скрывает. Окно закрыто. Шкаф? Она уставилась на него, и мое сердце пропустило удар. А миссис Эпплбаум как взяла, как распахнула дверцы! Внутри… висели два платья. И никакого несанкционированного гостя. Я выпучилась на содержимое почище квартирной хозяйки. Та вздохнула:

— Хорошо. Но впредь постарайтесь вести себя тише. У меня приличный дом, мисс Грин. И я не потерплю никаких… вольностей.

— Никаких вольностей, — заверила я и задумчиво проводила миссис Эпплбаум за дверь.

Дождалась, пока ее шаги стихнут в конце коридора, и рванула к шкафу. Там сидел недовольный гость.

— Куда ты оттуда девался? — простонала я. — Как?

— Магия иллюзий. Пока карга рыскала по комнате, накинул на себя чары.

Хм… Может, маги и не самые лучшие любовники, зато прятать их от блюстительниц морали куда удобнее, чем обычных мужчин.

— А что ты ей такого наговорила про налогового инспектора? — хмыкнул он.

— Первое, что пришло в голову. У меня вообще-то паника была, знаешь ли. А в панике я импровизирую.

— Заметно. — Он выбрался из шкафа и потянулся, хрустнув суставами. — Твои платья пахнут лавандой. И одно из них — кажется, серое — пыталось меня задушить.

— Серое всегда было с характером, — кивнула я. — А теперь, может, объяснишь, как ты меня нашел? Как ты попал в дом? Миссис Эпплбаум сторожит вход похлеще цепного пса. Мимо нее муха не пролетит без письменного разрешения и рекомендательного письма от предыдущего места жительства.

— Я вошел через окно.

— Через окно? Ты залез по плющу?

— Там есть выступы, — пожал Вис плечами. — И водосточная труба. Вполне удобно.

— Ты ненормальный, — констатировала я. — А что случилось с твоим загадочным «туда», куда ты вчера направлялся?

Вис отвел взгляд. Надел наконец рубашку и принялся застегивать пуговицы — медленно, методично, словно каждое движение требовало отдельного обдумывания.

— Планы изменились, — сказал он наконец. — В дом, куда я направлялся, мне возврата нет.

— Он сгорел?

— Нет. Но дома у меня больше нет.

Я прищурилась.

— И ты, значит, остался без жилья?

— Можно и так сказать.

— Амнезия, случайно, не прилагается? — хмыкнула я.

— Амнезии нет. Только… некоторые семейные обстоятельства.

— Какие?

— Жену застал с любовником, — выпалил Вис. — Гордо ушел. Теперь живу где придется.

Я уставилась на него во все глаза. Потом фыркнула и захохотала в голос.

— Ты это сейчас серьезно? — выдавила я сквозь смех. — Жену? С любовником? Гордо ушел? Ты вообще понимаешь, что это звучит как сюжет самого дешевого дамского романа?

— Понятно, — он дернул уголком губ, — мои страдания тебя лишь забавляют.

Я перестала смеяться.

— Вис, ты сейчас врешь мне в глаза?

— Я не вру, — ответил он. — Я импровизирую. В сложной ситуации. Это, кажется, у нас сегодня общая тема.

Я хотела возмутиться, но… Он действительно спасал меня. Тащил на себе. Защищал от тварей. И сейчас стоял посреди моей комнаты — живой, теплый, в мятой рубашке, с волосами, которые торчали в разные стороны после отсидки в шкафу, — и смотрел на меня с таким выражением, будто спрашивал: ну что, прогонишь?

А я не могла прогнать.

— Ладно, допустим. Ты спас меня и помог мне добраться до лечебницы. И теперь ты, скажем так, в сложной жизненной ситуации. У тебя нет дома и, подозреваю, денег.

— Деньги есть, — возразил Вис. — Только их надо забрать.

— В общем, — подытожила я, — ты мужик в беде. И раз ты меня спасал, то теперь моя очередь. Так?

Вис посмотрел после этих слов на меня так, что стало понятно: он не в беде, он сам — не мужик беда. Для нервной системы одной археологической девицы — так точно.

— Примерно так, — буркнул Вис.

— Тогда по рукам. Я тебя приючу — на время! Кров дала, сейчас накормлю и… распрощаемся

— Ты сама доброта.

Вот неблагодарный! Я ударила его кулаком в грудь. Ну как ударила — попробовала. Он перехватил мою руку — мягко, но уверенно. Его пальцы были теплыми. И сильными. На миг мы замерли. Затем резко отпрянули друг от друга.

Ох… Я даже забыла, что хотела сказать. Вспомнила с трудом, и то лишь благодаря заурчавшему желудку.

— Тогда план такой. Ты сидишь здесь тихо, как мышь. Я иду вниз, в лавку за углом, и покупаю нам еды. Много. Потому что, судя по твоим габаритам, ты ешь как рота новобранцев.

— Я не мышь, — возразил он.

— Ну значит, волк. Сиди тихо, как волк в засаде.

В ванной комнате я переоделась в платье, пригладила волосы и, наказав Вису даже не дышать в сторону двери, выскользнула из комнаты.

Миссис Эпплбаум дежурила в гостиной. Сидела в кресле с вышивкой и видом цербера, которому недодали зарплату. Я прошмыгнула мимо, буркнув что-то про «срочно нужно в библиотеку, научная работа, сроки горят, все очень серьезно», и выскочила на улицу, пока хозяйка не успела задать уточняющие вопросы.

В лавке за углом я набрала целую корзину: свежий хлеб, сыр, вяленое мясо, виноград, пару пирожков с тыквой (местный деликатес, который я распробовала еще в первую неделю), бутыль травяного чая. Продавец, усатый кайриец по имени Умар, уже знавший меня в лицо, удивился:

— Леди Грин, у вас гости?

— Нет, — мрачно ответила я. — Это все мне. У меня депрессия. Я ее заедаю.

— Такой депрессии хватило бы на четверых, — заметил Умар.

— У