О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь! - Мира Вишес

Глава 5

Мысли слиплись в один тяжелый ком, который неподъемной гирей оказался прикован к моим ногам, точно у арестанта. Этот шарик покатился по наклонной и ухнул в колодец дремы, утянув меня следом.

А приземлилась я в пустыне. Иссушающе жаркой. «Снова эти барханы. Даже во сне! Никуда от них не деться», — проплыло словно мираж в спеленатом грезами сознании, когда я ощутила себя лежащей у подножия крутой дюны, так что одна нога оказалась закинута на ее склон. Подо мной был горячий твердый песок…

Запротивившись этому видению, я подумала, что хочу все что угодно, только не это. И тотчас горячий песок превратился в не менее горячего мужчину. Причем знакомого такого… С темными волосами, смуглой кожей и глазами цвета первородного греха.

«Хотя бы не пустыня», — пришло на ум, и я решила, что такая замена сгодится. Тем более что сильная мужская длань меж тем скользнула на мою талию, а уха коснулось дыхание брюнета. Нежное и грешное разом.

Чуткие пальцы прошлись по ложбинке позвоночника, от моей талии к шее и скользнули на затылок, зарылись в копну волос, не давая возможности отстраниться, опомниться, сделать глоток воздуха. Как будто Вис хотел, чтобы я дышала в этот момент только им. А в следующий миг его твердые уверенные губы сорвали с моих губ так и не успевший вырваться вдох.

Это был странный поцелуй. Точно затяжной прыжок, будто бесконечно долгий глоток изможденного путника, который уже и не чаял остаться в живых.

Вторая же рука, так и оставшаяся на моей талии, прижала меня к мужскому телу еще ближе, теснее, будто я могла вырваться.

— Эш тэй… — услышала я обреченный выдох, словно он только что проиграл спор самому себе, когда мой сон на миг отстранился, чтобы посмотреть на меня расфокусированным, словно не верящим взглядом.

Эй, куда! Мне понравилось! Хочу продолжения! Какие еще эши? Меня больше уши волнуют. Мои! Я не хочу слушать ими сейчас ничего. Я хочу губами… Целовать. А еще прикусывать их чуть зубами. И чтобы бархат языка касался моей разгоряченной шеи. Да-да-да… Вот так…

— О мой бог! — простонала я.

И услышала тихий смех:

— Вообще-то не только твой, а многих…

Эти слова отчего-то меня возмутили, и я, несмотря на томную негу, смогла упереть ладонь в обнаженную грудь мага. Нет, что этот мужчина о себе возомнил: в моем сне — и говорить, что я у него не единственная! Мол, я, дорогая, как модный и жутко популярный журнал в публичной библиотеке: одна почитала, вернула, ибо, чтоб меня полистать, уже очередь…

— Знаешь, мне на этих многих плевать! — заявила категорично. — Раз пришел в мои грезы — отрабатывай роль главного героя по полной!

Слова сорвались с губ легко и ультимативно. В реальности я бы не позволила себе даже и помыслить о подобном, но здесь все было так сладко, так нереально, что… Я могла позволить себе такую непростительную роскошь, как быть собой. Без условностей и норм морали, навязанной обществом.

Волк же на такое заявление отчего-то коварно хмыкнул.

— И как же ты хочешь, чтобы я… кхм, отработал? — тоном профессионального змея-искусителя поинтересовался этот невозможный (ибо ну просто не могло в реальности Мэдди Грин существовать такого мужика!) тип.

— Страстно… — призналась я самой себе, ведь образ мага был игрой моего же подсознания.

И последнее не подвело. Маг буквально обрушился на меня новым поцелуем. Его язык скользнул по моим зубам, вторгся в рот, завоевывая, покоряя, стремясь взять свое. Это было дико. И однозначно порочно. А еще сводило с ума. Словно я оказалась в эпицентре неистового летнего шторма. Стояла и впитывала в себя эту бурю эмоций и ощущений, растворяясь и плавясь в мужских ласках, чувствуя этот миг, как ничего и никогда до этого не чувствовала в жизни… Цело. Ярко. На грани.

Каждая клеточка моего тела откликалась на касания. Наш бешеный пульс в унисон, наше одно на двоих прерывистое дыхание и… желание. Ярость и тягучее наслаждение, родившиеся на губах, жаром стекли в желудок, расползалась там лавой, которая заполнила всю меня.

А я… Я дрожала, я вжималась, я ощущала жар наших тел и мужскую ладонь, что скользила по моему бедру, поднимая ночную сорочку, я…

— Я сварила кофе и приготовила блинчики, леди Грин, спускайтесь, позавтракаем вместе… — раздалось откуда-то издалека.

Этот голос ворвался в мой сон, заставив открыть глаза и понять… что ни шиша это не сон! Это, чтоб его, дежавю. Полное. Кажется, где-то это уже было: я, Вис, кровать и квартирная хозяйка. Но сейчас за ее бдительность, вернее, заботу, учитывая ее приглашение на чай, была благодарна. Сама того не ведая, эта леди спасла мою честь. А то не знаю, до чего я могла бы доспáться… может, даже до беременности.

Так что я, словно желая сбежать от этой ситуации и самой себя разом, ринулась к двери, пихнув при этом локтем мага так, что тот приглушенно ойкнул. Надеюсь, удалось отдавить ему что-то ценное, важное и уменьшить тем рождаемость у слишком наглых и самоуверенных брюнетов.

— Иду! — выкрикнула, отчаянно пытаясь скрыть за своей паникой деловую суету, дескать, я рада-радешенька позавтракать на халяв… в чудесной компании квартирной хозяйки. — Сейчас! Одну минуточку! Только приведу себя в порядок…

— Тогда спускайтесь, милая, я вас буду ждать на кухне…

Голос миссис Эпплбаум стих в коридоре, и я выдохнула с облегчением. А потом повернула голову и встретилась взглядом с Висом. Он лежал на моей подушке, прикрывшись моим одеялом, на моей постели…

И плевать, что все это было лишь арендовано! Платила-то я! А этот паразит… пришел, занял, восхрапел… и едва не воспользовался моей сонной наивностью, так что я чуть не потеряла невинность! Все это я и высказала этому волку позорному, используя большой словарь иероглифов как инсталляцию жестокого праведного гнева. Оный обрушился на одну брюнетистую макушку. Обладатель последней с легкостью увернулся от моего орудия отмщения. А ведь летела книженция прямо в мужской лоб!

Но нет. Эти двое разминулись, и теперь Вис смотрел на меня темными, как глубокая южная ночь, глазами, и на его губах играла едва заметная улыбка.

— Ну справедливости ради, это ты пришла сегодня в мою постель… — протянул этот самоубийца.

— Что-о-о? — прошипела я, не в силах выдавить из себя ничего более связного.

— Я лег первым — значит, ложе мое. На него пришла дева — значит, она была не против возлечь со мной…

— Это ты у меня сейчас ляжешь!