О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь! - Мира Вишес

Расплатившись (деньги таяли на глазах, но я старалась не думать об этом), я поспешила обратно. Снова прокралась мимо миссис Эпплбаум и влетела в свою комнату, едва не рассыпав покупки.

Вис сидел на моей кровати и читал мои записи.

— Ты рылся в моих вещах! — возмутилась я, ставя корзину на стол. — Без спроса!

— Я спросил, — заявил он, не отрываясь от блокнота. — Ты не ответила. Я счел это молчаливым согласием.

— Я отсутствовала! Ты не мог меня спросить!

— Это детали.

Я застонала и начала выкладывать еду. Спорить с ним было все равно что бодаться с горой — гора останется горой, а у тебя просто заболит голова.

— Садись есть, — велела я. — И положи блокнот. Это вообще-то мои черновики.

— Я заметил, — Вис наконец оторвался от записей, — у тебя интересные наработки. И очень смешные ошибки.

— Какие ошибки? — Я чуть не подавилась пирожком.

— Этот иероглиф, — он ткнул в оный пальцем, — ты переводишь как «смерть», а он означает «перерождение». Такой завиток в древнекайрийском символизирует цикличность, не конец.

— Откуда тебе известно?

— Интересуюсь историей.

— Охранник, который интересуется историей, владеет боевой магией, знает древние языки и таскает в сумке бинты трехтысячелетней давности?

— А что такого?

Действительно! Совершенно ничего.

Вис стащил с тарелки кусок сыра и снова углубился в мои записи. Я же ела, поглядывая на него с подозрением. Но волчара оказался настоящим кладезем. Знал древнекайрийский! Более того, чувствовал тонкости грамматики, как структуру магического плетения. Различал диалекты, что считались утерянными. Над которыми, между прочим, бились целые кафедры. Явно не выдумывал — все во многом совпадало с моими научными знаниями, которые были довольно узкоспециализированными. Такое с ходу не наплетешь, не зная подробно контекста.

— Откуда у тебя столько информации? — не выдержала я. — У меня был доступ в архивы трех стран, и я нигде не встречала такого детального разбора.

— В частной библиотеке. Очень старой. Она не сохранилась.

Вис отвел глаза, и я поняла, что дальше спрашивать бессмысленно.

Мы проработали до самого вечера. Я писала, он поправлял, методично разбивая мои аргументы. Я злилась, он спокойно ждал, пока я выпущу пар и опять начну слушать. Это было… необычно. Приятно. За последние несколько лет я привыкла, что любой диалог о моей работе превращается в допрос с пристрастием (если собеседником был профессор Уортон) или в вежливый зевок (если я пыталась что-то объяснить друзьям). А тут — человек меня понимал и мог дополнить мои мысли. Спорить с ним было интересно.

— Почему ты вообще всем этим занимаешься? — спросил он, когда я в очередной раз склонилась над черновиком. — Ты могла бы выбрать другую специальность. Более прибыльную. Или более спокойную. Зачем тебе эти камни, иероглифы, пыльные раскопки?

— Наверное… назло, — пробормотала я. — Бесит, что женщина якобы не может быть серьезным ученым. Когда я разорвала помолвку с женихом, матушка сказала, что я испортила себе жизнь. А профессор Уортон, мой научный руководитель, два года как ворует мои статьи и ставит свое имя первым.

Я замолчала, удивляясь собственной откровенности. Но Вис слушал — не перебивая, не вставляя дежурных «как жаль». И от этого хотелось говорить дальше.

— Хочу доказать, — продолжила я, — что способна на настоящее открытие. Если смогу опубликовать статью до того, как Уортон пронюхает…

— То ты победишь, — закончил за меня Вис.

— Да. Победю. Побежду. В общем, выиграю.

— Понимаю. Я тоже знаю, что такое предательство. Те, кому ты доверился, могут ударить в спину. Даже те, кого считал семьей.

Я почуяла тут что-то личное и не стала давить. Вернулась к рукописям. Мы снова погрузились в работу. За окном стемнело, зажглись звезды. Я уже практически не удивлялась тому, как много он знает. Просто устала удивляться. Да и зачем тратить время на удивление, когда можно потратить его на работу?

— Ты веришь в магию? — спросил он, когда я в очередной раз потянулась за чаем.

— Я маг, — напомнила я. — Конечно, верю.

— Имею в виду — в магию как в силу. В то, что древние называли божественным.

— Ты про богов Древней Кайры? — Я хмыкнула. — Про всех этих персонажей из легенд, которых гид так красочно расписывал?

— Например.

— Вис, я археолог. Изучаю то, что осталось от древних. Верю в факты. В то, что можно потрогать, измерить, проанализировать.

— То есть в богов ты не веришь, — подытожил он.

— Не верю. Я атеистка, если хочешь. Магия — это наука. И точка.

Вис усмехнулся — такой короткой кривой усмешкой, которая мне совсем не понравилась.

— Отлично, — произнес он. — В меня не верят.

— В смысле?

— Забудь.

Я фыркнула.

— Вис, признайся, ты потомок хранителей капища? Может, твоя семья поколениями служила при монолите? Это объяснило бы и твой доступ к древним текстам, и твою магию, и твое знание ритуалов.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Давай еще раз пройдемся по списку символов. Я хочу внести правки в статью до полуночи. И знаешь, тебе вообще-то пора бы уже…

Я не договорила. Потому что именно в этот момент в голову как стрельнуло. Не из дробовика, к счастью. Меня осенило, прямо-таки озарило. Ну, на тему того, что писать. Схватившись за перо, я углубилась в работу и… пропала. На несколько часов. Когда я закончила черновик статьи, за окном была непроглядная темень. Глаза слипались, голова гудела, спина затекла, но внутри разливалось тепло, которое бывает, когда долго и упорно работаешь и наконец видишь результат. Черновик статьи был готов. С переводом, который перевернет представления о древнекайрийских ритуалах! И у моего научного руководителя не будет к ней доступа, пока я сама не отнесу ее в редакцию. И тогда — все. Конец игу Уортона.

Вис, сволочь такая, уже спал. Развалился на моей постели, заняв почти всю кровать. Дышал ровно и глубоко. Устал, бедняжка. Ну еще бы — целый день терпел мою компанию.

Я попыталась его растолкать. Бесполезно. Он что-то буркнул и перевернулся на другой бок. Я повторила попытку — с тем же результатом.

— Вис, — прошипела я, — это моя кровать. Моя!

Он не ответил. Спал как убитый. С тяжким вздохом я взглянула на пространство между ним и стеной. Там было узко. Но я так устала, что мне было уже все равно. Плевать на приличия. На то, что он посторонний мужчина. Я просто хотела спать.

Забралась на кровать, протиснулась между ним и стеной, устроилась кое-как. Вис, не просыпаясь, тяжело вздохнул и положил мне на талию руку. Тяжелую. Горячую.

Я хотела возмутиться. Честно. Открыла рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное. Но вместо этого закрыла глаза.