Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

А бабушка допивала чай, поглядывая на дверь комнаты внучки, и тихо бормотала:

— Ну и судьба у тебя, Ева. Буду надеяться, что завтра этот слон не просто принесёт удачу, а поможет не наделать глупостей. Хотя, с твоим обычным везением, сам чёрт может свалиться тебе на голову.

Глава 4. Балкон, шампанское и незнакомец в чёрном

Понедельник словно решил испытать Еву на прочность и терпение. Каждый час казался бесконечным, будто время специально замедлилось, чтобы помучить. Она несколько раз ловила себя на том, что смотрит на циферблат настенных часов, хотя с прошлого раза не прошло и двух минут.

Чтобы хоть чем-то занять руки Ева без конца перебирала кисти, раскладывала по номерам, мыла спонжики, снова раскладывала — лишь бы не смотреть на часы.

Константин Ивлев появился в гримёрке ровно в девять утра, с чашкой кофе в руках. Свежий как огурчик после выходных. Он просидел у неё пятнадцать минут, пока она наносила тональный крем и припудривала его идеальный прямой нос. Ведущий не сказал ей ни одного лишнего слова, только когда уже выходил, обернулся в дверях:

— Кстати, Ева, сегодня собираемся у меня в семь. Я в кафетерии оставил свой адрес. Не забудьте, буду ждать.

Ева кивнула, сглотнула комок в горле и выдавила улыбку.

«Не забудьте, — передразнила она его мысленно, когда дверь закрылась. — Как будто я могла о таком забыть. Я уже два дня только об этом и думаю».

Константин уехал домой уже к обеду, сославшись на подготовку к фуршету. А в гримёрках воцарился тот особенный предпраздничный гул, когда все перешёптываются, сплетничают и заглядывают в зеркала чаще обычного.

— Ну и зачем он устраивает вечеринку в понедельник? — ворчала Алина, поправляя рыжие локоны у зеркала. — Мы завтра будем все как овощи или зомби. Вот в пятницу было бы очень удобно — за выходные пришли бы в норму. А теперь завтра с похмелья работать. Я уже чувствую, как завтра будет болеть голова. Гениально.

Ева улыбнулась. Такие разговоры всегда казались ей опасными. Она застегнула молнию на чёрном чехле, где висело новое синее платье. Принесла его с утра, чтобы отпарить и переодеться к вечеринке.

— Думаю, он просто хотел, чтобы все пришли и порадовались его успеху, — пробормотала Ева. — И не важно, в какой день.

— А ты сразу бросилась его защищать, да? — Алина картинно закатила глаза. — Ева, ты слишком правильная. Надо жить в кайф, рисковать, делать, что хочется и говорить, то что думаешь на самом деле.

Ева поразилась этой лёгкости, с которой Алина произносила «делать, что хочется». В её мире «хочется» всегда упиралось в «страшно», «неловко» и «а вдруг он посмотрит на меня как на идиотку». Она вздохнула и взяла в руки отпариватель.

Макияж себе сделала умопомрачительный: дымчатые тени, стрелки, которые делали её васильковые глаза ярче, и нюдовая помада — чтобы не перебивать глубокий цвет платья. Волосы распустила, и светлые пряди мягко легли на спину.

— Ого, — присвистнула Алина, вновь заглянув к Еве в гримёрку. — А ты, оказывается, настоящая красотка. Я думала, ты только другим умеешь делать макияж. И платье к месту. Хороша! И самое удивительное — ты сама наконец это поняла!

Ева смутилась, но приятное тепло разлилось в груди. «Главное, чтобы Костя тоже это заметил».

Такси вызвали на четверых. Кроме Евы, Алины и две другие девчонки — Лена помощник оператора и секретарь Света из приёмной директора.

Вечерний Петербург проплывал за окнами: мокрый асфальт, огни витрин, тёмная гладь Невы, от которой Ева привычно отводила взгляд. В машине обсуждали, кто ещё будет из канала, кто из звёзд, сколько стоит квартира, в которой живёт Ивлев.

— Интересно, много человек он пригласил? — поинтересовалась Лена.

— Не меньше полусотни, — ответила Алина.

— У него, родители очень богатые, но Константин не любит об этом распространяться, — шепнула Лена, когда такси въезжало в район элитных новостроек. — Он вообще не ради денег работает. Ему слава нужна, амбиции.

— А ты откуда знаешь? — спросила Света.

— Мне оператор по секрету рассказывал. У них там свои богатые тусовки.

Все, кроме Евы, рассмеялись.

Она слушала и чувствовала, как внутри поднимается волнение. Богатые родители. Амбиции. Работает не ради денег. Она вдруг остро осознала, что её привычная жизнь — бабушкины блины, скромная квартира в панельной девятиэтажке и зарплата, которую она тратит на еду и коммуналку, — с его жизнью не имеет ничего общего.

Через сорок минут машина остановилась возле современного жилого комплекса. Высокие стеклянные фасады отражали вечернее небо. Газоны выглядели так, будто их подстригали каждый день.

— Ничего себе... — тихо присвистнула Света.

— Да, другой уровень, — согласилась Алина.

Ева молча смотрела вверх.

Дом оказался высотной башней из стекла и бетона, с вестибюлем, в котором пахло дорогими духами и идеальной чистотой. Швейцар в униформе кивнул им, консьержка за стойкой вежливо улыбнулась, когда девушки назвали фамилию Кости и указала на лифт, протянув карточку.

— Вам на двадцатый, — сказала она. — Константин Алексеевич, ждёт вас.

Алина смело взяла карточку и приложила к считывателю. Двери лифта бесшумно открылись, внутри не было кнопок — только гладкие панели и зеркальные стены. Лифт поплыл вверх так плавно, что Ева даже не почувствовала движения. Только цифры на дисплее — 1, 5, 12, 18 — свидетельствовали о том, что они поднимаются.

— Кнопок нет, — прошептала Света. — Мы бы не смогли зайти без пропускной карты.

— Зато никто не забредёт случайно, — хмыкнула Алина. — Приватность. И никаких бомжей в парадной.

Двери открылись в просторный холл, где была всего одна дверь — массивная, из тёмного дерева. Её открыла женщина в строгой чёрной форме — не горничная, а скорее дворецкая. Приветливо улыбнулась и жестом пригласила девушек внутрь.

Ева шагнула через порог. Она видела красивые квартиры в фильмах и журналах, но чтобы вот так — в живую. Гостиная простиралась на десятки метров, панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город, который отсюда, с двадцатого этажа, казался игрушечным. Многоуровневый свет мягко заливал комнату: горели бра, светодиодные ленты в нишах потолка, а над большим столом висела хрустальная люстра, которая переливалась как северное сияние. Мебель была минималистичной, но явно дорогой — кожаные диваны, стеклянные столики, на стенах — картины, которые Ева не решилась бы оценивать даже в своих мыслях.

— Боже, — выдохнула Алина, забыв закрыть рот. — Я не туда пошла учиться. Надо было на журналиста, вот где настоящие деньги.

— Да заткнись ты, — одёрнула её Лена, но тоже неприлично глазела по сторонам.

Ева смотрела на всё это великолепие и чувствовала