Пышка по вызову - испытание для Спасателя - Анна Черри

Страшно представить, что будет, если коснуться её полных и таких сладких по моим воспоминаниям губ…

Так, стоп! Что-то меня совершенно не туда понесло!

— И мы вновь первые приехали, — мягко улыбнулась она мне.

— И что, даже застрявшего где-нибудь в самом неподходящем месте Кирилла нигде поблизости не будет? Даже как-то странно! — усмехнулся я.

Внимательно разглядывал бывшую возлюбленную и пытаясь скрыть за этой напускной усмешкой шторм противоречивых эмоций, что бушевала у меня внутри.

Оля звонко рассмеялась. Её напарник тоже, да и мой не удержался от смешков.

Но продолжить тему мы не смогли.

— Прошу за мной, — выскочил из квартиры взлохмаченный мужчина лет пятидесяти.

И волшебный момент исчез.

Мы с Олегом прошли первыми, медики за нами.

Делов-то было всего на пять минут. Ничего критичного с сыном того мужика, который вышел нас встречать, не произошло. Ему только помощь медиков потребуется. Так, глупость подростка, но теперь будет ему уроком.

Я сухо кивнул Оле, стараясь не задерживать взгляд дольше необходимого, затем её напарнику и молча отправился на выход вслед за Олегом.

Краем глаза я видел, как друг постоянно косится на меня. Явно хочет что-то расспросить. Он ведь уже пытался несколько раз. Приспрашивался про Ольгу, про наши переглядки, которые ему показались странными и искрящимися. Но я его каждый раз обламывал.

Не хотел вообще ни с кем, даже с лучшим другом, про Олю говорить.

Это что-то слишком личное… Слишком больное…

Ещё кровоточащее, незаживающее…

Может быть, когда-нибудь позже. Может быть, и смогу через силу. Но не сейчас. Точно не сейчас.

Я даже самому себе мысли о ней запрещал. Выжигал их калёным железом, ставил ментальные блоки.

Но кто бы меня спрашивал. Эти мысли неуклонно, упрямо, сами собой сводились только к её образу, к её мелодичному голосу, к дивному, дурманящему запаху дикой малины и ежевики, что всегда исходил от её роскошных волос, к сладким, манящим губам со вкусом спелой вишни.

Да, чёрт побери! Опять… Опять стоило только её увидеть на пару минут, как я окончательно потерял все свои ориентиры.

Что не вызов, то испытание целое!

Ну просто испытание для спасателя! Честное слово!

— Ты на неё смотрел та-а-ак красноречиво, дружище, что, мне кажется, ещё немного — и ты бы прожёг бедную девушку своим пламенным взором насквозь, — усмехнулся друг, открывая дверь нашей служебной машины. Ну просто поэт! Как загнул. Романтик, сразу видно. — Ох и хороша, надо сказать, аппетитные, сочные формы у твоей загадочной Оли. Всегда любил таких великолепных женщин.

Да, я тоже. Когда смотришь и видишь не палку или высушенную доходягу, а женственные, соблазнительные формы.

А Ольга была самой женственной! Нежной, мягкой, пышной в нужных местах! Настоящая женщина!

— Она не моя, — возразил я, но, чёрт возьми, мне послышалось или в моём собственном голосе прозвучали какие-то жалкие вопрошающие нотки?

— Ты это у меня сейчас спрашиваешь? — Олег тут же удивлённо повернулся ко мне всем корпусом.

Но ответить я не успел, не успел даже рта раскрыть.

— Рома! — разнёсся звонкий, мелодичный, заставивший моё сердце споткнуться на середине удара голос где-то позади.

Я резко обернулся, и сердце заколотилось где-то в горле.

К нам бежала Оля. Её мягкие золотистые пряди пружинками подпрыгивали в такт каждому быстрому, лёгкому шагу. В роскошных, распущенных волосах играли лучики ласкового солнца, отчего расплавленного золота и тепла становилось только больше.

— Ром, мы можем поговорить? — чуть запыхавшись, спросила она, когда добежала до нас и остановилась, пытаясь отдышаться.

— А тебе не надо сейчас быть с пациентом? — обеспокоенно нахмурился я. Не хотелось, чтобы у неё были неприятности на работе из-за меня.

— Там Виктор прекрасно справится, — махнула она рукой. — Так можем?

— Да, хорошо. Мы как раз закончили на сегодня, — кивнул я и многозначительно посмотрел на Олега. — Подождёте?

— Конечно-конечно, какие вопросы, — широко, понимающе усмехнулся Олег и красноречиво приподнял бровь, а после выразительно скосил глаза на Олю. Мол, давай, иди уже к этой невероятной красотке, не теряй времени зря, а я пока покараулю.

— Да, Оль? — спросил я, когда мы отошли немного в сторону, чтобы наш разговор никто не услышал. Сердце гулко стучало в ушах.

— Я хотела с тобой поговорить, но… Хорошо, что мы встретились, — голос её ощутимо изменился. Стал строже, твёрже, собраннее. Исчезли все нотки былого тепла.

Словно она морально готовилась к непростому, серьёзному, может быть, даже решающему разговору.

Интересно, конечно.

— Почему ты обвинял меня в предательстве, Ром?

Вот такого прямого, в лоб, как выстрел, вопроса я точно никак не ожидал и даже завис на пару секунд, переваривая услышанное. В голове воцарилась звенящая пустота.

Она издевается что ли?

Я всмотрелся внимательнее в её нахмуренное, напряжённое лицо и очень серьёзный, даже какой-то отчаянный взгляд.

Не похоже…

Да и не в её это духе, конечно, чтобы играть в такие жестокие игры.

Но почему она тогда это спрашивает? Зачем?

— В каком это смысле, почему я тебя в этом обвинил? — решил всё же переспросить я. Вдруг всё же понял что-то не верно.

— В прямом, Ром, — начала раздражаться она. — Ты сказал, что бумеранг. Сейчас предали меня, а раньше я предала тебя. Почему ты так сказал?

— Так потому что ты предала меня, — окончательно перестав понимать, что вообще происходит, ответил я, чувствуя, как внутри начинает закипать старая, забытая горечь.

— В чём я предала тебя? — ещё сильнее нахмурилась она и нервно прикусила губу.

Так она всегда делала от сильного волнения, когда переживала из-за чего-то очень сильно, я помнил это.

— Я не понимаю, почему ты меня в этом обвиняешь. Что я сделала по твоему мнению?

— Ты реально не издеваешься надо мной? — решил всё же уточнить и это у неё, вглядываясь в каждую чёрточку родного лица. Вдруг я в упор чего-то не понимаю.

Оля никогда дурочкой не была ведь, она умная. Тогда получается, что туплю я?

Но ответить она не успела. Из подъезда вышел её напарник, придерживая под локоть подростка с перевязанной рукой.

— Оля, нам надо ехать в больницу. Нужно сделать рентген, — крикнул Виктор, вроде бы его так звали.

— Да чёрт, — нервно, с досадой выдохнула моя бывшая и посмотрела на меня так, словно весь мир снова обернулся против неё, а время безжалостно утекало сквозь пальцы.

От её потяжелевшего, в один миг уставшего и погасшего взгляда мне стало ужасно, до физической боли в груди, жаль её. Остро, невыносимо захотелось обнять, крепко прижать к себе, погладить по голове и успокоить, защитить от всего мира.

— Стой, ты завтра работаешь? — придержав Олю за