Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

— светящееся алое нечто, зависшее прямо перед моим носом. Воспоминания обрушились лавиной: развод, коньяк, чужое тело, побег из замка… и эта повозка. Горечь от сна смешалась с ледяным ужасом реальности.

— Наконец-то! — проскрипел в моей голове знакомый старческий голос. — Я уж думал, ты решила проспать все на свете!

Ворчун. Мой персональный светлячок-истеричка. Он раздраженно хлестнул по воздуху хвостом из алых искр.

Я села, отчего голова тут же отозвалась тупой болью.

— Какого черта... — просипела я, пытаясь проморгаться и окончательно вынырнуть из остатков сна.

— Какого черта мы до сих пор едем! — передразнил дух, подлетая к щели в брезенте. — Глянь! Солнце уже почти село за лесом! Мы должны были прибыть в город еще в обед! Этот смертный нас обманывает!

Я подползла к краю и осторожно выглянула наружу. И правда. Вечерний багрянец уже заливал верхушки деревьев, а повозка все так же монотонно тащилась по глухой лесной дороге. Никакого города и в помине не было. Холодная змейка тревоги, подстегнутая зловещим предчувствием Ворчуна, зашевелилась в животе.

— Иди, спроси у этого торгаша, куда мы едем, — властно скомандовал Ворчун.

Я посмотрела на светящуюся фигурку с плохо скрываемым раздражением. Усталость, боль от разбитых иллюзий из сна и вечный страх делали меня злой.

— А что, сам спросить не можешь? Ты же у нас дух великого рода, вот и покажи свою спесь.

Дракончик замер, а потом медленно развернулся ко мне. Его алый свет на мгновение вспыхнул ярче, и в голосе прозвучал металл, смешанный с высокомерным снисхождением.

— Дура, — отчеканил он. — Меня, кроме тебя, никто не видит и не слышит.

— Это еще почему? — опешила я.

— Потому что я — часть наследия рода Кайден! — Он горделиво выпятил свою светящуюся грудь. — Я проявлюсь в этом мире для всех, но только после того, как мой непутевый потомок, Лорд Тэрон Кайден, признает и примет тебя. Полностью. Как свою истинную. Когда его сердце и душа признают в тебе свою половину, тогда и родовой дух станет зримым для мира, скрепляя ваш союз. А до тех пор, — он смерил меня уничижительным взглядом, — для всех остальных ты просто девка, говорящая сама с собой. Так что поднимай свое тело и иди задай вопрос. Живо!

Аргумент был железный. И пугающий. Моя судьба в этом мире, оказывается, напрямую зависела от чувств мужчины, который мечтал меня прикончить. Веселенькая перспектива.

Делать нечего. Собрав всю свою волю в кулак, я отодвинула край вонючего брезента и, стараясь не шуметь, выбралась из своего укрытия на трясущиеся ноги. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, принося с собой запах сырой земли и хвои.

— Эм, господин... — мой новый, чужой голос прозвучал слабо и неуверенно.

Фигура торговца на козлах не шелохнулась. Он даже не повернул головы.

Я сделала еще пару шагов, цепляясь за борт повозки.

— Господин! Я спрашиваю, куда мы е...

Он повернулся. Резко, беззвучно, как хищник. И в его руке была не вожжа. В тусклом свете заката я увидела тяжелую, сучковатую дубину, которую он сжимал побелевшими пальцами. В его глазах-бусинках не было ни капли тепла — только холодная, деловитая жадность.

В этот момент я поняла все. И про долгую дорогу, и про глухой лес, и про его молчание. Дура. Какая же я дура.

Я открыла рот, чтобы закричать, отшатнуться, но не успела. Дубина со свистом прочертила воздух. Мир взорвался ослепительной болью прямо за ухом, и последнее, что я почувствовала, — это как земля уходит из-под ног, увлекая меня в темную, липкую пустоту.

Возвращение было медленным и мучительным, как всплытие из-под толщи ледяной воды. Первым вернулся звук — назойливый, гудящий, он сверлил мозг изнутри. Затем пришла боль. Тупая, пульсирующая, она гнездилась где-то за правым ухом и волнами расходилась по всему черепу при каждом толчке повозки. Я попыталась застонать, но из горла вырвался лишь хриплый, едва слышный сип. Во рту был мерзкий привкус запекшейся крови.

— Эй! Ты! Прекрати немедленно!

Голос. Резкий, паникующий, но при этом не злой. Он пробился сквозь пелену боли, становясь все громче и отчетливее.

— Ты что, умереть надумала?! В этой грязной телеге?! Если твое хрупкое тело сейчас откажет, мой потомок тоже богам представиться, я такого позора не переживу, дух рода, угробил собственный род! Очнись, я кому говорю!

Я заставила себя разлепить свинцовые веки. Все тот же полумрак под вонючим брезентом, все та же тряска. Только теперь рядом со мной, почти касаясь моего лица своей светящейся мордой, висел взволнованный до предела дух-дракон. Его алое сияние было каким-то тусклым и прерывистым, словно разрядившаяся батарейка.

— Слава Древним, ты очнулась! — выдохнул он с таким облегчением, что его фигурка перестала дрожать. — Я уж думал, твоя душа решила покинуть это хрупкое тело!

«Я и сама почти на это надеялась», — мрачно подумала я, но вслух смогла лишь снова сипло кашлянуть.

— Боюсь, радоваться рано, — его голос снова приобрел привычные ворчливые нотки. — Похоже, мы сменили одну незавидную участь на другую, куда более плачевную. По крайней мере, в замке тебя бы просто казнили. Быстро и, возможно, даже милосердно. Куда нас везет этот предатель — боюсь даже предположить.

Он оказался прав. Мы все еще ехали. Значит, я была в отключке не так уж и долго. Голова раскалывалась, но мысли понемногу прояснялись. Меня ударили. Предали в очередной раз. И теперь везут... куда?

Внезапно скрип колес замедлился. Повозка, дернувшись в последний раз, остановилась.

— Тихо! — шикнул Ворчун, его фигурка снова напряглась. — Не шевелись! Остановились. Притворись, что ты все еще без сознания! Быстро!

Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я тут же закрыла глаза, обмякнув всем телом и постаравшись сделать дыхание ровным и почти незаметным.

Снаружи послышались тяжелые, уверенные шаги. Не суетливая семенящая походка торговца, а медленная, тяжелая поступь человека, который никуда не торопится. Шаги замерли у самой повозки. Затем низкий, мужской голос произнес одно-единственное слово:

— Привез?

— Куда я денусь, господин, — подобострастно, почти заискивающе, ответил знакомый голос моего похитителя. В его тоне не осталось и следа той грубости, что была со мной. Теперь он напоминал мелкую шавку, виляющую хвостом перед волкодавом. — Вот, как и договаривались. Свежий товар. Все как просили, точно в срок.

Тяжелый брезент с грубым шорохом откинули. Даже сквозь плотно сжатые веки я почувствовала, как душный