Код: Забвение - Ария Блэт

— Когда она такое сказала?

Корнелия сделала вид, будто призадумалась, будто вспоминая, но она отчетливо запомнила «когда».

— 984 дня назад… Или 985…

Лорд не поверил ей. Было же невозможно, что его дочь помнит все с точностью до дня? Но все же открыл запись кабинета, сделанную 984 дня назад. Там и в самом деле стояла его супруга. В том самом пустом классе. И что-то говорила Корнелии, а она смотрела в пол, кивала. Но чего Мандерил не заметил, так это ее мимолетный взгляд на камеру. При дочери он решил не включать звук, но стало ясно одно — она и в самом деле говорила правду.

— Почему ты назвала ее мачехой? — ему казалось, что этот разговор у них с женой уже был. Лорд Ле Шадо просил принять девочку как свою дочь… Тогда было бы меньше слухов, меньше осуждающих взглядов на ребенка. И тогда она вроде как согласилась… Но эта оговорка…

— Она сказала, чтобы я никогда не смела называть ее матушкой… — потупив взгляд, ответила Корнелия.

— Когда?

Это единственный вопрос, который он мог задать. От всей этой ситуации его чуть ли не трясло. Уже больше двух лет его дочь, оказывается, не получала нормального образования, а он, как последний истукан, об этом даже не знал. Теперь еще это… Но ему не хотелось показывать свой гнев девочке. Она тут была непричем.

— На мой третий день рождения.

— Ясно, я разберусь. Иди к себе.

— Но я хочу к Дамлину… — пробормотала Корнелия, но так, чтобы ее отец услышал.

— Что?

— Можно к Дамлину? Я все учебники уже прочитала. А с Дамлином интересно… — тихо проговорила она, отмечая, что семена раздора уже посеяны, а причин отказывать ей у отца точно нет. Особенно сейчас, когда его разум застилает гневом.

— Если он не против.

Корнелия кивнула и выбежала за дверь. К Дамлину.

Глава 10

У Дамлина было много секретов, о которых он не мог говорить, и невероятный слух был одним из них. На его родине это было в порядке вещей, но в мире людей становилось сущим адом. Мальчик слышал всё, что хотел, и даже больше: каждую комнату, каждый скрип передвигаемого кресла, каждый разговор, каждый шепот… Дамлин слышал всё, но учился делать вид, будто ничего не слышал. Вот и сейчас, стоя перед дверью лорда, ему совсем не хотелось слышать его разговор с супругой…

— Я не прошу тебя быть для Корнелии матерью. Просто относись к ней с уважением. 

Голос Мандерила Ле Шадо звучал устало, чего нельзя было сказать о его супруге, Саманте Ле Шадо, которая явно была в ярости.

— С уважением? — У женщины аж перехватило дыхание. — А ты относился ко мне с уважением, когда изменял?! 

— Нет, и я сожалею, что так с тобой поступил… Но Корнелия — это ни в чем неповинный ребенок. 

— Ребенок, из-за которого за моей спиной смеется весь высший свет. Ребенок, который будет вечным напоминанием о… 

— Я прошу тебя… 

Лорд Ле Шадо, видимо, не хотел слышать это и, судя по всему, уже знал, что ему скажет супруга. Но ее было уже не остановить. Одно упоминание Корнелии вместе с упреком было для нее как красной тряпкой, после которой она впадает в бешенство.

— Я тоже тебя просила. Просила не изменять. Когда ты изменял, просила хотя бы не делать это у всех на виду. Просила не обрюхатить ее. Просила отдать этого ребенка семье той шалавы… Но ты… Ты был глух к моим просьбам. А сейчас смеешь у меня что-то просить?! 

От ее крика Дамлин хотел зажать свои уши руками, но это бы его не спасло. Еще сильнее он хотел бы всего этого не знать, но даже находясь в служебном помещении, он бы всё равно всё услышал. От этого складывалось впечатление, будто он втихаря роется в чем-то грязном белье. Но ничего поделать с этим мальчик не мог.

— Можешь выплеснуть всю свою ненависть на меня. Но я не потерплю такого пренебрежения к Корнелии. Все преподаватели, которых ты подкупишь, будут тут же уволены. Я буду каждый день проверять всё по камерам и буду их менять до тех пор, пока ты не устанешь, — тихо, но твердо проговорил лорд, ставя точку в разговоре.

— Ты… — Его супруга зашипела.

— Я всё сказал. 

Но Саманта Ле Шадо не собиралась останавливаться.

— Ты даже назвал ребенка в честь этой потаскухи! Как мне на нее смотреть? 

— Не смей так говорить о Карнлии! Как ты можешь о ней так говорить?! Она уже мертва… 

Дамлин чуть не отпрянул от двери. Лорд Ле Шадо, обычно спокойный и рассудительный, впервые за все его пребывание тут поднял голос. Его явно задели слова о Карнлии.

— Она мертва, а мне жить в вечном позоре. 

— Ты не та женщина, за которую я выходил… — Похоже, слова супруги и в самом деле его задели. 

Женщина рассмеялась, но совсем не веселым смехом. Он был истеричным. Даже Дамлин, который стоял за дверью, понял: Мандерил Ле Шадо до сих пор любит Карнлию.

— Это я?! Я сдержала каждую из клятв, которую тебе давала. Каждую! Я тебя любила, была в горе и радости, всегда рядом, я родила тебе твоих детей. А ты… Ты меня растоптал. И знаешь что? Я бы простила измену. Но ты не просто изменил… 

Мальчику даже стало жаль его супругу: быть в браке, зная, что тебя никогда не полюбят так, как ее. Смотреть на измену с другой и быть не в силах что-то сделать…

— Я виноват. И я несу и буду нести ответственность за свои поступки до конца жизни… 

— А я в чем виновата? Что я такого совершила, чтобы нести ТАКУЮ ответственность? 

Лорду было нечего ей ответить. И Саманта это тоже поняла. Она вышла из его кабинета, ничего не замечая на своем пути. В том числе Дамлина. Он же нерешительно стоял у распахнутой двери.

— Извините, лорд… Я, наверное, лучше зайду в другое время… — Мальчик решил, что сейчас Мандерилу Ле Шадо точно не до него.

— Нет, заходи. Что случилось? 

Он с осторожностью зашел в кабинет.

— Меня просили провести ревизию и со сметой подойти к вам. 

— Сам высчитал? 

— Да… 

Лорд взял стопку его листов и внимательно просмотрел.

— Молодец. Ты талантливый парень, Дамлин. Быстро учишься. Думал, чем будешь дальше заниматься? 

— Не знаю… Весь этот мир в новинку. 

— Так ничего и не вспомнил? 

Покачал головой. Меньше всего мальчику хотелось лгать лорду, но и рассказать о своем настоящем происхождении он