Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

Вёльву передёрнуло.

Я улыбнулась мужчине и сделала шаг вперёд.

— Не подходи, а то я её почикаю, а мой друг прикончит тебя, — прошипел он, кивая на стоящего за его спиной помощника.

— Думаю, для него это будет затруднительно, — хмыкнула я.

Державший Эйдис пьянчуга озадаченно обернулся на дружка.

Мужчина стоял, широко распахнув глаза, и хрипел, а по его рубашке расплывалось пятно крови. Мгновение спустя его тело обмякло, и он упал, открыв стоящую за его спиной Ирсу с алым клинком.

— Ты кто? — зашипел пьяница, растерявшись от неожиданного поворота событий.

Хервёр.

Я проснулся.

Хервёр.

Хервёр!

Воспользуйся мной!

Я потянулась к поясу и вытащила Тюрфинг из ножен.

Металл зазвенел, выскользнув из ножен, и гулкий звук потряс мир вокруг нас. Воздух задрожал. Лезвие мерцало, словно было сделано из чистого света. Металлическая рукоять меча пульсировала под моей рукой, словно бьющееся сердце. Быстро взмахнув мечом, я погрузила клинок в грудь мужчины.

Его глаза расширились, когда он уставился на Тюрфинг, торчащий из его груди; из его рта стекала струйка крови. Дрожащими руками он коснулся клинка.

— Будто солнечный свет, — прошептал он, опустил нож, который держал у горла Эйдис, и его глаза закатились.

Я отдернула меч, стряхивая кровь с лезвия. Она брызнула на мои сапоги и на подол платья Эйдис.

Мужчина мешком рухнул наземь.

Эйдис всхлипнула и бросилась ко мне.

Я обняла вёльву.

— Ты в порядке?

Дрожа всем телом, девушка кивнула.

— Да.

Затем взгляд Эйдис обратился к Тюрфингу. Ирса тоже подошла ближе. Мы втроем стояли и смотрели на меч.

Длинное лезвие выглядело так, словно его только что наточили. Под солнечными лучами оно переливалось розоватым золотом. По всей длине клинка были выгравированы руны. Солнечные лучи отбрасывали на них золотистый отсвет, отчего те казались живыми — то ли от пламени, то ли от магии, я не знала. Рукоять и эфес меча были оплетены тончайшим серебром и другими металлами, подобных которым я никогда не видела. Под солнцем они сияли, словно живой свет.

— Я никогда не видела подобного клинка, — сказала Ирса, протягивая руку, чтобы коснуться лезвия.

Но я осторожно отвела её руку.

— Даже самый маленький порез смертелен. Не стоит искушать проклятый меч.

Ирса кивнула.

— Он действительно изготовлен гномами. Такого не найти во всем Мидгарде. Да будут благословенны руки его кузнецов. Может, он и проклят, но все равно это прекрасный меч.

Эйдис кивнула.

— Он испил причитающейся ему крови. Теперь он может вновь уснуть, — сказала она, затем повернулась и посмотрела на мертвецов. — А что касается их… Думаешь, нам стоит беспокоиться? В Хальмстаде сейчас неспокойно.

— Давайте не будем это выяснять, — предложила Ирса, пряча свой меч в ножны.

Мы повернулись к лошадям.

Прежде чем забраться на лошадь, я снова подняла отцовский меч.

— Тюрфинг. Я — Хервёр, дочь Ангантюра. Я буду твоим последним владельцем. Спасибо, что оберегаешь меня.

Я вернула меч в ножны и вскочила на лошадь.

И в этот момент я услышала тихий голос… голос Тюрфинга.

Хервёр.

Хервёр.

Никто не избежит судьбы, что сплели норны.

Глава 9

Как выяснилось, Ирса наняла проводника, который должен был доставить нас из Хальмстада к озеру Больмен. Однако человек, которого она нашла, привлек мое внимание.

— Почему сын земледельца? — спросила я у Ирсы, разглядывая парнишку, который был примерно моего возраста. Хотя он и достиг возраста сражений, юноша явно не воин. По его одежде видно, что он больше времени проводит с мотыгой и вилами, чем с мечом и щитом.

— Кто-нибудь из таверны может попытаться убить нас в дороге. Любой, кто сам предложит свои услуги в качестве проводника, может солгать нам или попытаться обмануть. Я отправилась к загонам для животных. Крестьяне, чей скот пасется на этих полях, знают, как добраться с места на место, запросят честную цену и с чуть меньшей вероятностью продадут чужакам новости о нашем путешествии. Или Хервард забыл, что может случиться на трактах между городами и фермами? — спросила она с ухмылкой, имея в виду нашу первую встречу.

— Нет, Хервард не забыл.

Ирса указала на Эйдис, которая болтала с парнишкой, ехавшим перед нами.

— Она привлекает внимание.

Ирса была права. Эйдис отличалась поразительной красотой. Она притягивала взгляды везде, где бы ни появлялась. В Далре, по крайней мере, ее приближенность к матери, мне и Лейфу обеспечивала ей некоторую защиту.

— Если бы я отправила ее обратно в Далр с остальными, это могло стоить ей жизни.

— При условии, что ярл ещё жив.

Я кивнула. Ирса не ошибалась. Если бы дед умер, все было бы по-другому. Но от чьей руки? Если бы Лейф выжил, то все наше будущее задышало бы новой жизнью. Но если Лейф и дед погибнут в бою, оставив править Эйлифа и Эгила, то мне будет не больше места в Далре, чем было, когда правил дед. В конце концов, путь, лежавший передо мной, был единственным логичным выбором. Но, по правде говоря, я ничего не знала об Арнгриме, кроме того, что когда-то он был великим берсерком, убившим конунга и забравшим его меч. Великий воин, да. Великий человек? Понятия не имею. Судя по рассказам Локи, в смерти моего отца и его братьев был виноват мой дядя Хьёрвард. Он требовал руки женщины, которая его не хотела. И это стоило им всем жизни. Были ли поступки Хьёрварда отражением поступков Арнгрима? Или он был больше похож на Ангантюра, которого любила мать? Возможно, я просто бежала от одного тирана к другому.

Я пришпорила свою лошадь, догнала пастуха и поинтересовалась:

— В Хальмстаде готовятся к войне?

Парень кивнул.

— Да, господин.

Господин.

— С кем?

Он нервно сглотнул и ответил:

— С Арнгримом из Больмсё.

Я вскинула брови, обменявшись с Ирсой быстрым взглядом.

— Почему? — спросила я.

— Почему? — озадаченно переспросил парень.

— Неужели Арнгрим такой лютый враг? Почему Хальмстад готовится к войне?

— Ярл Асмунд хочет контролировать озеро и остров. А ярл Арнгрим уже стар, — пояснил он и пожал плечами.

— Он чем-то оскорбил вашего ярла? — поинтересовалась Ирса.

Юноша покачал головой.

— Нет. Ярл Асмунд… весьма честолюбив. Больмсё богат. Очень богат. Сыновья старого ярла перевезли туда много сокровищ. Но теперь ярл совсем один. Его род умирает вместе с ним. Асмунд хочет заполучить Больмсё себе.

Я нахмурилась. Мое сердце сжалось при мысли о том, что весь мир считал Арнгрима последним из его рода, последним представителем своей крови. Он был одинок… как и я. Но больше так не будет продолжаться.

— А что же жители Хальмстада? Хотят