Под покровом темного неба - Риа Уайльд

Она поворачивает ко мне голову:

— Я девственница.

Слова срываются с ее губ, быстрые и высокие.

— Хорошо.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на ее лицо, на ее широко раскрытые и испуганные глаза.

— Черт.

— Несс, дыши, — я постукиваю костяшками пальцев по ее подбородку. — Я не прошу и не беру того, что ты не готова дать. Установи свои границы, я не буду их переступать.

— Ладно, — говорит она, — мне очень жаль.

— Из-за чего?

Она пожимает плечами:

— Я не готова к этому.

Я цокаю языком:

— Ты не извиняешься за это, беда. Никогда не извиняйся за это.

— Разве ты не разочарован?

— Разочарован? — я усмехаюсь. — Я только что был свидетелем того, как ты распалась на части, и все из-за того, что прижималась ко мне. Я не разочарован. Собираюсь ли я пойти домой и трахнуть себя в душе? Да, собираюсь. И я в точности представлю, как ты выглядела, когда я это сделаю. Но я не разочарован тем, что больше ничего не произойдет. Я возьму то, что ты мне дашь, и ничего больше. Если это просто время на этом причале, то пусть будет так.

— Сними это, — шепчет она.

— Что? — спрашиваю я, не уверенный, что правильно ее расслышал.

— Я хочу посмотреть, как ты это делаешь. — Даже в темноте я вижу, как румянец заливает ее щеки. — Покажи мне.

Я хватаю свой телефон из кучи одежды:

Я смотрел, как Ванесса уходит, и это было, мягко говоря, болезненно.

И вот я стою под струями душа, горячая вода каскадом стекает по моей спине, пока мой телефон ведет запись с туалетного столика, камера направлена на меня, когда я накачиваю свой член рукой, моя хватка крепка, когда я представляю каждую минуту нашей встречи в воде. Я все еще чувствовал, как она прижимается ко мне, как ее пальцы впиваются в мою плоть.

Я не осознавал, насколько усердно она это делала, пока не посмотрел в зеркало и не увидел красные рубцы в форме полумесяца на своей коже.

Я проигрываю ее нуждающиеся стоны и прошептанные мольбы, мои собственные зубы крепко сжаты, когда я пытаюсь растянуть собственное освобождение, я не хочу терять свежее воспоминание, не хочу терять музыку ее криков.

— Черт, — стону я, наклоняя голову в сторону брызг, когда я вытягиваю руку, чтобы удержаться, удовольствие пронзает каждое нервное окончание в моем теле.

— Несс, — ее имя срывается с моих губ, воспоминание о ней такое яркое, как будто мы снова в воде, ее тело на моем, за исключением того, что в этой фантазии я глубоко внутри ее киски, ее тепло выжимает из моего тела каждую каплю удовольствия.

Она была бы тугой, влажной и манящей, и я терял бы себя в ней снова и снова, пока она так красиво пела бы подо мной.

С долгим стоном я отдаюсь фантазии, дергая свой член до тех пор, пока не могу больше терпеть, и мои колени угрожают подогнуться.

Выдыхая, я прижимаюсь лбом к руке, лежащей на плитке, мое сердце бешено колотится в груди.

Переводя взгляд в камеру, я не могу удержаться, чтобы не растянуть губы в улыбке, прежде чем она превращается в низкий смешок, который эхом разносится по ванной.

Выйдя из воды, я вытираю руки полотенцем и подношу телефон поближе, вода стекает по моему лицу, когда я ухмыляюсь в камеру, улыбаюсь ей:

— Ну вот, грязная девчонка.

А потом я выключаю камеру, принимаю душ и запираюсь в комнате, которую использую в доме Торина.

Весь дом погружен в темноту и тишину, все спят, но это неудивительно. Уже поздно, и все, что Торин делал в последнее время, — это пил и спал, хотя я не могу его винить.

Мы всегда рядом с ним, когда он в этом нуждается.

Падая на матрас с телефоном в руке, я открываю контакт Ванессы и выбираю видео, прежде чем отправить его ей.

Сообщение читается мгновенно, как будто она ждала этого все это время.

Само видео относительно длинное, поэтому я не жду ответа в ближайшее время, но продолжаю смотреть на экран, следя глазами за тремя маленькими точками, которые показали бы, что она отвечает.

Когда они, наконец, появляются, я задерживаю дыхание, а затем они почти сразу же снова исчезают, прежде чем появиться снова.

Блядь, что я делал? Веду себя как чертов пацан, ожидающий свою пассию, но перестать смотреть? Нет, блядь, я этого не делаю.

Я смотрю и жду, наблюдая, как эти точки появляются и исчезают еще семь раз, прежде чем я, наконец, получаю ответ.

Мои зубы щелкают, глаза не в силах оторваться от экрана. В ответ на меня смотрит не сообщение, а она, распростертая на кровати, покрытая подушками и одеялами. Длинная футболка прикрывает ее фигуру, голова запрокинута, лицо скрыто большим количеством подушек, но невозможно ошибиться в том, что она делает у себя между ног. Хотя все еще прикрыто, ее рука находится под белым кружевным материалом трусиков.

Через секунду приходит сообщение.

Несс: Черт, это было горячо. Я ничего не могла с собой поделать.

Я: Ты убиваешь меня, беда.

Несс: Задолго до того, как ты погибнешь, Кольт, пришли мне еще. На память.

Я: Я сделаю что-нибудь получше, в следующий раз сможешь посмотреть лично.

Когда точки появляются и исчезают, как и раньше, я задаюсь вопросом, не зашел ли я слишком далеко. Она девственница, и последнее, что я хочу сделать, это поставить ее в неловкое положение.

Несс: Завтра вечером.

Я: Тогда до встречи. Спокойной ночи, беда.

Несс: Спокойной ночи, Кольт.

Глава Шестая

На следующее утро я сижу за завтраком в доме Имоджин с чашкой кофе в руке, прикусив губу, а мобильный прожигает дыру в кармане.

Это видео.

То видео.

У меня сводит живот, а бедра болят при одной мысли об этом. Видя каждый его великолепный обнаженный дюйм, я знала, что он подтянутый, мускулистый, но не совсем понимала, насколько. Канаты мышц, которые изгибаются и сдвигаются, извиваются и движутся, вены, которые змеятся вокруг толстых рук, большие ладони обхватывают его твердый член.

Я проглатываю стон и допиваю кофе, морщась от кипятка, когда он попадает мне на язык.

Я никогда не делала ничего подобного прошлой ночью, ни издевалась над ним, ни над видео, ни над фотографией, которые я отправила ему после.